- Николай, как вам выступалось с мировыми знаменитостями, в частности, с
Джоном Бон Джови, с которым вы спели дуэтом?

- Как и со многими другими певцами! У меня даже волнения не было, – рассказывает E-motion
певец. – Я не видел
никакой разницы. Я никогда не был его фанатом, так просто случилось, что мы
записали общий дуэт. Он даже немного был шокирован, что парень из России поет
практически без акцента и сам пишет хорошую музыку.

- Вы сейчас с ним общаетесь?

- Нет, совсем не общаемся.

- А с кем еще из исполнителей вы пересекаетесь?

- С группой «Скорпионс» недавно виделся, после их концерта в Москве. Я просто не
могу выпить такое количество водки (смеется).

- Говорят, вы не празднуете свой день рождения уже много лет?

- Это правда. Это такая семейная традиция. У нас в семье было два праздника –
Пасха и День Победы. По отцовской линии у нас такие вот традиции.

- Как вы вообще отдыхаете? Слышал, вы выбираете для отдыха непопулярные места,
вроде Тибета.

- Если я еду на море куда-то, то я ищу тихий отель, где мало отдыхает наших
туристов. Есть такие отели, где указывается количество людей и из каких они
стран. В основном отдыхаю там, где наших мало, только тогда туда еду.

- Сколько вы уже находитесь в Киеве? Ведь, как известно, вы полностью погружены
в запись нового альбома.

- Я буквально вчера прилетел в Киев. Я очень люблю Киев, это очень красивый
город.

- Это правда, что ваши самые популярные песни были написаны в грустном
настроении?

- Честно говоря, они написаны в разном настроении. Это не обязательно веселое
или грустное настроение.

- Можно ли назвать ваши песни автобиографическими?

- Сто процентов. Бывает два варианта: переживешь – потом напишешь, или второй
вариант – напишешь песню, а потом ее переживешь.

- Вы говорили, что настоящему исполнителю нежелательно петь шансон.

- Я могу сказать, что шансон – это блатные песни.

- Как вы в целом оцениваете уровень украинского шоу-бизнеса?

- Шоу-бизнеса не знаю, но то, что тут больше талантов, чем в России, это точно.

- Не хотели бы спеть с кем-то из украинских исполнителей?

- Я сейчас дописываю новый альбом и хочу предложить одной вашей талантливой
исполнительнице спеть дуэтом, но она пока об этом не догадывается.

Источник: NewsMusic.ru

- Как возникла идея фильма «Из рая в рай», почему вы выбрали концерт в
Алма-Ате, во время которого разговаривали с публикой, даже отвечали на вопросы?
Обычно вы не произносите на сцене лишних слов, а вкладываете все только в свою
музыку.

- Идея исходила от ребят из Алма-Аты, в частности от Бахта Ниязова из компании
Real Art Production, – рассказывает “Труду” музыкант. Они попытались нас взбодрить своим оптимизмом и уговорили
дать открытый для общения концерт, на котором я реабилитировался бы перед
публикой. В том смысле что в последнее время я отгораживался от иных форм
контакта с залом, кроме музыки. Есть студия, где я чувствую себя как рыба в
воде, и есть сцена, где мне весьма неловко. Эта расбалансировка на самом деле
очень угнетает. А надо было найти равновесие между студией и публикой. Вот я и
попытался это сделать на концерте в театре драмы имени Лермонтова в Алма-Ате.
Для этого сцену надо было наполнить чем-то осмысленным, чтобы приблизить ее
атмосферу к творческой, такой, как в студии.

- Вы стремитесь прийти к равновесию. Видимо, неслучайно. Ведь вы по знаку
зодиака Весы, которые всю жизнь заняты тем, что ищут гармонию и соразмерность.

- Все знаки это ищут. Довольно поздно я узнал, что стихия Весов – воздух, до
этого у меня были другие представления о моем знаке. Гороскопы – условность,
которые мы приняли, чтобы легче было ориентироваться в системе координат.

- Тем не менее вы один из самых гармоничных рок-музыкантов в нашей стране. У
вас большая и дружная семья, четверо детей, содержательная музыка, нескандальная
жизнь. К этой идиллии целенаправленно шли или вам просто повезло?

- Гармония – такая вещь, к которой можно только прикоснуться. Но этого
прикосновения достаточно, я думаю.

- Где вы чаще ощущаете прикосновение к гармонии – в семье, на сцене, в
студии?
- Дома, в семье, конечно. Студия – это искушение, в которое ты погружаешься с
головой и которым даже наслаждаешься. Это не совсем нормально, потому что потом
наступает похмелье. В семье же надо по очереди каждому родному человеку уделить
внимание. Это помогает сохранять твое сознание в трезвости и порядке.

- У вас три девочки и мальчик. Когда рождается новый ребенок, вас это
вдохновляет?

- Когда родился Даниил, я почувствовал прилив неведомых мне сил, о которых уже и
не мечтал. Как ни странно, Даниил, несмотря на то что он самый маленький в
семье, всех нас призывает к порядку. Оказывается, мы все до такой степени
распустились, что маленький ребенок в состоянии привести нас в порядок.

- Вы, кажется, посвятили Даниилу песню, которая начинается так: «Уронила ночь
слепая черный небосвод».

- Да. Не могу сказать, что она полностью соответствует характеру Даниила, но я
вложил в эту песню свой восторг даже не как отца, а просто человека,
приветствующего появление на этой земле другого человека и возлагающего на него
надежды.

- На концерте в Алма-Ате на вопрос о главном деле вашей жизни вы иронично
ответили, что во многих делах поучаствовали, как, например, в рождении детей, но
назвать это только своим делом не можете.

- Ну да, все так и есть. Я воспринимаю свое участие в делах только в том случае,
если приношу людям пользу. Если делаю бессмысленные вещи, это не участие, а так,
прозябание. Принцип «главное – не навредить» меня не совсем устраивает. К
сожалению, наше правительство в последнее время придерживается этого принципа.
Тот, кто хочет чувствовать себя в безопасности, может нанять охрану, тот, кому
необходимо лечение, пусть ложится в частную клинику или едет на курорт, а тот,
кому нечем платить и некуда ехать, пусть повесится: По-моему, это возмутительно.

- Что вы имеете в виду под пользой, которую приносите людям?

- По большому счету польза – это благотворительность. Возможно, это громко
сказано, зато понятно. Вы поймите, я иногда говорю категорично и односложно лишь
для того, чтобы быть правильно понятым. Мне свойственно расплываться мыслью по
древу, из-за чего люди не понимают, что я так долго им объясняю. Поэтому
стараюсь на некоторые вопросы отвечать, как школьник, одним-двумя словами.

- Ваши старые песни «Ален Делон», «Скованные одной цепью», созданные на заре
перестройки, принесли, на ваш взгляд, больше вреда или пользы?

- Они попали в струю умирания недоразвитого социализма. А перестройка уже была
позже. Уже когда началась генеральная уборка, во время которой пыль была
столбом, но все было на энтузиазме. Мы до сих пор эти песни исполняем. Например,
когда было 25-летие «Наутилуса». К этой дате мы выпустили пластинку, куда вошли
эти композиции, а потом полтора года играли эту программу во многих городах.

- В жизни не удавалось повстречать Алена Делона?

- Я не ставил себе это целью.

- Вы признавались в своей любви к кинематографу, в ваших песнях есть
упоминание не только Делона, но и Такеши Китано, Роберта-Де Ниро. Почему при
таком интересе к кино не сыграли главную роль в каком-нибудь фильме?

- А просто нет такого режиссера, у которого бы мне хотелось играть.

- В своем новом фильме «Из рая в рай», отвечая на вопрос, кто вы – артист,
музыкант, поэт, художник, – вы ответили, что вы архитектор. По диплому – да, а
по мироощущению?

- Уже даже и не архитектор. Меня очень утомляет заниматься чем-то одним. На мой
взгляд, человек все-таки должен витать в облаках, тем более в наше время.

- У Жака Превера есть стихи «Птицы дают нам урок мужества, стойкости». В
новом фильме «Из рая в рай» очень много неба, птиц. Мне запомнились строки:
«Берег – это медленная птица». Объясните их смысл?

- Птицы безропотно, без причитаний, смиренно летят себе и летят, преодолевая
огромные расстояния, ветра: Люди так не могут. Люди обязательно начинают
отвлекаться, тратить силы на всякую ерунду, на привлечение к себе внимания. Вот
если бы пролетел человек так, как птица, он бы обязательно кричал при этом: «Эй
вы, там, внизу, смотрите, как я лечу!» И в таком состоянии непременно бы
врезался в столб. Поэтому я сформулировал: «Берег – это медленная птица». То
есть жизнь без суеты, без саморекламы, без завышенных амбиций.

- Вы родились в суровом Красноярске, на севере. Говорят, отличительной чертой
северян является стремление к правде и прямоте. Это правда? Северяне не грешат
враньем?

- С помощью северных мотивов я замораживаю эмоции, чтобы особенно не горячиться.
Что же касается правды-матки в глаза, то по-другому нельзя. Как иначе? Некоторое
время я жил в состоянии подростка, который просто опасается говорить правду. И
неправду говорить язык не поворачивается, и правды опасаешься… Сейчас я понял,
что говорить правду очень полезно для здоровья, ибо все человеческие болезни от
неправды, включая смерть.

Источник: NewsMusic.ru

21 и 22 мая пройдут концерты группы Lumen в «Главклубе» на Горбушке, а 23 мая презентация состоится в Санкт-Петербурге.

- Тур «Мир» подходит к концу. Он был длиннее обычного. А чем ещё он отличался от остальных, ведь, наверняка, меняется группа, меняется отношение к ней поклонников и организаторов?

- Мы совершили огромное количество качественных изменений, которые нам помогли в совершенно разных сферах и областях. Поменялись и взаимоотношения внутри коллектива в лучшую сторону. Они всегда у нас были прекрасными, но всё время оставалась проблема того, что мы не учитывали слабости друг друга, и из-за этого происходили конфликты. Конечно, они быстро разрешались, но оставался какой-то осадок, а самое главное все эти эмоции в туре изматывали ещё сильнее. А теперь мы знаем друг друга настолько хорошо, насколько это только возможно у друзей. Мы перестали замечать какие-то вещи, которые нам раньше мешали быть совершенно спокойными и полностью отдавать себя творчеству.

Если говорить про организаторов, то мы достигли потолка, и мне сложно представить, что ещё можно сделать, чтобы было лучше. Опыт предыдущих туров и концертов позволил нам наладить взаимоотношения с организаторами, которых мы уже знаем, и поэтому все вопросы, которые возникали, очень быстро решались, так как у нас с организаторами есть взаимопонимание. Мы могли не переживать о технических моментах.

Это самый прекрасный тур из всех, в которые мы ездили, потому что он дался нам очень легко.

- Везде ли одинаково принимали альбом «Мир»?

- Нет. Безусловно, были города, где наши слушатели знакомились с песнями с «Мира» на концерте как будто в первый раз, то есть очень внимательно слушали, смотрели на сцену, пытались впитать. А были наоборот города, в которых песни принимали как давно знакомые, их подпевали, под них отрывались. Но в целом альбом был везде принят положительно.

- На декабрьском концерте в Москве ты сказал о том, что хоть вы и записали альбом о любви, вам ещё есть, о чём кричать. Означает ли это, что возврат к жёсткому протесту неизбежен?

- Да, мы и в этом альбоме от него недалеко отошли. Несмотря на то, что в нём есть песни лиричные, даже в них остаётся место для того, чтобы сказать о чём-то ещё. Как, например, песня «Беги». Безусловно, по нашему содержанию и по нашему духу идеи протеста нам по-прежнему близки.

- Может быть, уже написаны какие-то песни, отражающие события, произошедшие за последний год, потому что год был достаточно драматическим?

- Это вопрос, над которым лично я часто и надолго задумываюсь. Насколько нужны и актуальны песни, которые были бы посвящены каким-то конкретным событиям? Например, такие, как «Благовещенск». Она нам очень нравится, и мы играли её на концертах этого тура, потому что тема остаётся актуальной до сих пор. История с Благовещенском не закончилась: не так давно была очередная серия судов. И песни, похожие на сводки военкоров, может, и интересны, но ведь всегда есть возможность перейти в абстракцию и описать ситуацию и твоё отношение к ней, не ссылаясь на конкретные события, а рассказывая о том, что происходит вокруг в принципе. Вот над этим я очень много размышляю, то есть как лучше, как правильнее доносить то, что тебя тревожит, то, о чём тебе хочется рассказывать, потому что было очень много событий за последнее время, которые меня тронули.

- Ты, можно сказать, стал журналистом: ведёшь свою колонку в журнале «Ровесник». Вступаешь ли ты в переписку с читателями, и какими своими проблемами они в основном делятся с тобой?

- Да, я даже завёл для этого специальный электронный ящик, на который можно присылать вопросы и темы для обсуждения. Но пока, честно сказать, читатели не настолько активны, насколько мне бы хотелось. Я уже получил первые письма, правда, ответить на них ещё не успел, но мне немного жаль, что нам в этом общении несколько мешает то, что очень много вопросов связано с творчеством группы «Lumen». С одной стороны мне это безумно приятно по понятным причинам, а с другой – хотелось бы поговорить о чём-то, кроме музыки.

- Слово, произнесённое со сцены, отличается от слова, напечатанного в СМИ?

- Да. Безусловно, отличается и достаточно сильно. Человек, который приходит к тебе на концерт – это человек, который, скорей всего, сделал свой определённый выбор в том, какая музыка и какие идеи ему близки. Поэтому слово, произнесённое со сцены, будет принято положительно. Я, конечно, могу заблуждаться, но мне так кажется.

Различные журналы, газеты читают люди совершенно разные, которых объединяют совершенно другие характеристики, нежели отношение к жизни. Понятно, что газету «Коммерсантъ» читают преимущественно коммерсанты, но при этом они настолько разные, с таким разным отношением к жизни, что та или иная точка зрения может быть очень близка одним и отвергнута другими. То же самое я могу сказать и про «Ровесник». Принцип, по которому объединены его читатели – это возраст. Это молодые люди, но они совершенно разные: одним близка рок-музыка, другие ей не интересуются; есть те, кому интересно, что происходит вокруг, и те, кто об этом ещё не задумывался. Конечно, отношение к тому, что я пытаюсь донести со страниц, у них будет абсолютно разное, не такое, как у тех людей, которые приходят на концерты.

- Существуют ли конкретные примеры того, как твоё слово заставило людей совершать поступки?

- Да. Не знаю, какая-то конкретная песня или целый пласт творчества заставил людей делать это, но в нескольких городах ребята начали заклеивать улицы листовками и посланиями положительной направленности.

- Но ведь это опять же слова…

- Я не думаю, что это просто слова. Найти какую-то правильную мысль, сделать листовку – это поступок. Попытка изменить отношение других людей к жизни – это очень важный шаг. Собственно говоря, мы сами этим и занимаемся в определённой мере. Всё то, что люди делают со своими жизнями, услышав нас, возможно, не меняет мир глобально, но сами эти люди меняют, например, своё отношение к потребительству, меняют своё отношение к локальным или глобальным военным конфликтам, даже просто меняют своё отношение и после этого совершают поступки в рамках правильно расставленных морально-этических рамок. Возможно, что они не совершают подвигов, но тоже делают мир лучше.

- Поговорим о новом клипе «Лабиринт». Почему именно Нью-Йорк ассоциируется с городом-лабиринтом?

- Любой большой город похож на лабиринт, и это то, что объединяет людей в больших городах. Да, впрочем, каждый человек проходит какой-то свой лабиринт, но причины, по которым мы выбрали Нью-Йорк, не столько творческие и не столько заряжены каким-то философским подтекстом, сколько обусловлены вопросами техническими. Нам хотелось показать жизнь в огромном кипящем городе, но при этом сделать это так, чтобы по возможности не прибегать к каким-то постановочным решениям, то есть мы не использовали массовку и никого ни о чём не просили. Мы хотели, чтобы люди, которые попали в кадр, оставались в нём самими собой, чтобы они вели себя так, словно нас нет на этих улицах с камерой. Нью-Йорк был самым доступным вариантом из всех, поэтому мы на нём и остановились. Снимать это в России было бы сложно, потому что люди вокруг понимают русскую речь, и человек, поющий на улице на знакомом языке, заставлял бы их отвлекаться, оборачиваться, а это нам не подходило. Нам бы всё равно пришлось использовать массовку, статистов.

Про Нью-Йорк ходит достаточно много легенд, которые нам подходили. Город бурлящий, где каждый занят своим делом и не вмешивается в дела других. Так оно и есть, и мы это показали.

- «Лабиринт» – это песня о движении, а вы, наоборот, в кадре постоянно стоите на фоне движущейся толпы. Что символизирует такой видеоряд?

- Такое вот механичное движение не означает того, что в жизни человека на самом деле что-то происходит. Нас интересует вопрос, который метафорически и был выражен строчкой: «Что там выше крыш?». Нам интересно было добраться до той степени истинности происходящего, насколько мы вообще сможем в этот вопрос углубиться. Человек, который этим не озадачивается, а просто просыпается, по одному и тому же маршруту идёт на работу, с работы, замыкая свою жизнь в этот цикл, в котором не остаётся времени и места, чтобы задумываться над чем-то ещё, бегая по кругу, стоит в этом лабиринте в итоге. Он стоит, а не мы. Мы же это движение совершаем, ошибаемся, попадаем в тупики, возвращаемся, но мы движемся, и нам это важно.

- Как вы вышли на режиссёра Евгения Курицына, который известен по работам с Катей Лель и Сергеем Зверевым?

- Мы с ним очень давно знакомы, с 2005 года. И знакомы в связи с тем, что он делал для Вячеслава Бутусова, когда после долгого перерыва началось возвращение этого важного для нас человека к своим слушателям. Вот тогда Курицын занимался и записями, и аранжировками для «Ю-Питера». Тогда и началось наше знакомства, потому что волей судьбы мы оказались на одном лейбле. Но ни разу до этого мы из-за какой-то случайности не смогли поработать вместе.

- Ну и последний вопрос. Удалось ли всё же узнать, что там, выше крыш?

- Нет, я считаю, что это горизонт, это как велосипед: пока ты крутишь педали, он едет, но стоит тебе остановиться, и ты падаешь. До этого горизонта невозможно добежать, но к нему можно идти, а можно не идти, и всякий раз, когда ты делаешь шаг, ты всё равно становишься ближе. Чем больше шагов, тем ты ближе. И если тебе это важно, то путь будет пройден не зря. Для нас это важно, и мы будем гнаться за горизонтом до тех пор, пока есть силы.

Юлия ШЕРШАКОВА, «Новости шоу-бизнеса NEWSmusic.ru»

Другие, что никаких изменений в составе не предвидится. Напомним, информация о
разногласиях между солисткой и продюсером Максимом Фадеевым попала в СМИ , когда
певица стала встречаться с его братом- Артемом. Создатель группы заявил, что
Лена должна сделать выбор между отношениями и карьерой. Темникова пришлось
выбрать последнее, но не по собственному желанию, а из-за большой неустойки в
случае своего ухода.

- Слава Богу, меня оставили в группе, хотя и через боль. Я рада, что я в группе,
что я продолжаю свою работу – то, к чему я шла всю жизнь, – говорит “АиФ” солистка
Елена Темникова.

Оля Серябкина: - Честно говоря, мы очень расстроились, когда узнали, что Лена
уходит. Когда мы с Настей обсуждали эту тему, мы не могли представить, как это
будет по-другому, и мысленно мы надеялись, что она будет с нами. Хотя были
моменты, когда ситуация доходила до критического состояния, когда надежды
практически покинули нас и поклонников.

Анастасия Карпова: - Мы переживали, что она нас покинет, это было страшно, но мы
старались не думать, что наступит такая неприятная и болезненная ситуация. Но
сейчас все изменилось. Лена с нами – это хорошо. Несмотря на то, что это больно
для Лены, она останется с нами, мы этому очень рады.

Лена Темникова: – У меня печальная история. Я только неделю назад начала
заставлять себя жить: выходить, приводить себя в порядок, ходить в спортзал,
ходить по магазинам. Я хочу поделиться со всеми, что очень тяжело расставаться с
любимым человеком. Я очень хочу ему звонить, но думаю, что буду выглядеть очень
странно, потому что мы четко пришли к тому, чтобы разговаривать, общаться
меньше, чтобы было не так больно. Скоро у Артема день рождения. Хочу поздравить
его, передать привет его маме Светлане Петровне, сказать «спасибо» за такого
сына, он замечательный, чуткий, настоящий, открытый, не испорченный жизнью,
редкий человек, каких мало. Он всем готов помогать. Вчера у Максима
Александровича Фадеева был день рождения, мы бы хотели на всю страну признаться
ему в любви, потому что он – наиталантливейший, наикрасивейший человек на земле,
которым мы очень дорожим. Хотим пожелать ему здоровья крепкого, простой и
понятной жизни.
- Девушки, вы во всем беспрекословно слушаете продюсера? Есть ли между
вами и продюсером разногласия? Если продюсер заставит вас раздеться, вы
согласитесь?

Л.Т.: - Продюсер никогда не заставит нас раздеться, потому что это очень тонкая
грань – продюсирование и предложение сниматься в журналах. Максим никогда этого
не одобрит, если только мы сами этого не захотим, и это не будет противоречить
имиджу группы. Он очень чуткий добрый и аккуратный человек. Они никогда не будет
нас заставлять что-то делать, все это должно быть от души, у нас все обоюдно и
идет от чистого сердца. У меня есть желание раздеться прямо сейчас, но раздеться
красиво, не показывая полностью обнаженного тела. Но в России происходит иначе:
мы раздеваем артиста, он целую неделю продается в магазине, его можно купить,
порадовать себя, потом бросаем в шкаф и смотреть следующего – это как конвейер.
Мне хочется раздеться, но сделать это красиво, не стоять голой. Вообще, нам все
равно. Если будут красивые предложения, мы согласимся.

О.С.: – У меня должна была быть фотосессия в журнале «Плэйбой», это был один
съемочный день, но эта фотосъемка никогда не будет опубликована, потому что мне
она не понравилась. Предложение показалось интересным, и я согласилась, но в
процессе я поняла, что не должна была там находиться. Это были не мои люди,
потому что, я считаю, что в такой не совсем обычной фотосессии все должно быть
комфортным, это процесс ни ради голого тела, а ради креативного подхода к
процессу. Должна быть красивая фотосессия.

Л.Т.: - Если кто-то предложит сделать это красиво, мы не откажем. Но пока таких
предложений не было. Вообще неизвестно, существует ли благородная фотосессия в
России. Мы говорим о процессе: в каком это помещении, какие там люди и т.д. Нам
не хочется пошлости, нам хочется эстетики. Вообще, это странный вопрос. Если вы
хотите увидеть нас голыми, просто представьте и все.

- Тем не менее, многие слушатели считают вас слишком откровенными…

А.К.: – Я не понимаю, когда говорят, что мы слишком откровенны. Это было бы
оправдано, если бы мы оголили грудь, животы, ноги. Но там все закрыто, как можно
говорит, что мы оголились пошло? Клип сделан красиво, качественно.

Л.Т.: - Просто мы растем, мы становимся девушками, поэтому мы несем в историю
нашей группы взросление. Мы не будем чересчур оголяться. У меня есть вопрос к
слушателям, почему на радиостанциях и клипах есть слово формат? И нам постоянно
приходится «втискиваться» в этот формат? Говорят, страна диктует рамки. Давайте
найдем общий знаменатель, что хотят видеть наши поклонники, слушатели и то, что
мы хотим видеть. Несмотря на это, наш русский шоу-бизнес записывает особые клипы
и песни, а страна все равно слушает западных исполнителей, хотя они чаще делают
достойную музыку. У меня вопрос, если от русских не хотят слушать какую-то
фирменную песню, то почему они хотят слушать эту песню от запада, а от нас хотят
«любовь-морковь»?

О.С.: – На сегодняшний день сложно найти тенденцию, потому что музыка перестала
развиваться. Зритель и артист не понимают, что они хотят услышать. Возможно, мы
так высоко, что не знаем, куда же дальше развиваться. Я уверена, что все
артисты, в том числе и рокеры, не знают куда развиваться, куда идти и куда
смотреть.

Источник: NewsMusic.ru

– Андрей, как тебе Австралия? Кенгуру видел?

– В Сидней мы летели с пересадкой в Бангкоке, чтобы разбить 20-часовой полет,
рассказывает “Блику” артист. – Потому два дня провел в Таиланде. Но отдыха не было! В это время
там на улицу выйти невозможно – влажность, духота, похоже на микроволновую печь.
Но гостиница оказалась с удобствами, с номером на 74 этаже!

А в Австралии нас возили в заповедник к кенгуру, коалам, попугаям. Был еще на
ранчо у супругов, которые занимаются виноделием и выращиванием роз. Естественно,
вино – наша тема, и нас пригласили на дегустацию.

– Говоришь, был долгий перелет – чем занимался в самолете?

– Я сейчас, наверное, совру, если скажу, что смотрю DVD. Конечно, все мы
выпиваем. Пьем для того, чтобы заснуть! Алкоголь не так вредит организму, как
снотворное. Хотя, если честно, пить мне надо меньше.

– С собой у этой парочки ничего не прикупил?

– Нет. Раньше я вез сувениры, а сейчас смотрю на все эти безделушки как на
сборники пыли. Я очень поменялся – люблю, когда в квартире мало вещей. Даже
путешествую с маленькой сумочкой.

– Знаменитый оперный театр посетил?

– Этот оперный театр, «ракушка», как его называют, производит визуальное
впечатление. А внутри он примитивный. Мы там кушали.

– На сцене твой персонаж яркий! А в чем ходишь дома?

– В застиранной футболке «Фаворит»! (смеется) Ей сто лет! Она уже с дырками, но
я ее люблю, и другой мне не надо!

– Ты постоянно в разъездах. Кто занимается домом?

– У меня есть Неля, которая убирает. Да и что у меня делать – огорода, животных
нет.

– Периодически ты полнеешь. Переедаешь?

– Я не поправляюсь, у меня просто возникают проблемы со здоровьем. Единственное,
что у меня может расти – живот и лицо, а так я худой, как палка. Всем так и
хочется обсудить мою отекшую «пачку».

– Так все же что любишь кушать?

– Люблю хороший, большой кусок мяса! Я даже сам умею готовить! Правда,
кулинарные припадки случаются редко.

– Твое коронное?

– Прямо, сразу коронное! Но я научился готовить борщ! Четко по книжке и никаких
добавок от себя – но режу все крупно, здоровенными кусками.

– И за продуктами сам ходишь?

– Ты странная, ну мне же надо что-то есть! Многие думают, я сижу, как принцесса
на троне. Да, я хожу в супермаркеты, стою в очереди, советуюсь с продавцами.

– Лишние кило сбрасываешь в спортзале?

– Нет. Для этого нужен человек, перед которым тебе будет не стыдно раздеваться.
К тому же и времени на спорт не хватает.

– Андрей, ты трудоголик. С кем из известных людей либо вымышленных героев
из кино можешь себя сравнить?

– С Калугиной из «Служебного романа». Меня дома никто не ждет, даже собака.
Мозгами я это понимаю. Но опять же, недавно прошли мои любимые в кавычках
майские праздники. Все разъехались, никого не выловишь! Терпеть не могу январь и
май с их праздниками.

– А общение в интернете?

– Так себе. Я еще плохо вижу – это у меня с рождения. Иногда лажу в сети, смотрю
глупости всякие, но о себе никогда не читаю.

– В твоем театре много молодых девушек. Часто уходят в декрет?

– Они все этого боятся! А если кому-то из них и захочется родить ребенка –
никогда не буду против.

– Ты так и не закончил эстрадно-цирковое училище? Нет желания наверстать?

– У меня есть высшее образование от Михаила Поплавского, но не бумажка главное.
А то, чего бы мне действительно хотелось, я пока сделать не могу, потому что у
меня масса комплексов. Я хотел бы закончить высшие режиссерские курсы, но
поступить без экзаменов, на платные.

– И сел бы за парту с обычными людьми?

– А почему бы и нет? Я что, с Луны? Я себя воспринимаю совершенно спокойно.

– Некоторые артисты, опаздывая на концерт, спускаются в метро. Тебе не
приходилось?

– Нет. И желания нет. Хорошо его помню – в свое время накатался.

– В котором часу возвращаешься домой?

– В 11–12 ночи, иногда в 4 утра. Я сова. Хотя все идеи приходят днем.

– В начале 2009-го появилась информация, что за этот год ты планируешь
построить особняк, жениться и родить наследника. И как?

– Это все хорошие штуки, но мне пока ничего из этого не хочется. Хотя из всего
списка пока можно было бы осуществить только дом. А личную жизнь нельзя
притянуть за уши.

– Девчонки у твоего подъезда дежурят?

– Такого нет, потому что я играю Сердючку, а не выступаю как Андрей Данилко. Но
сумасшедших я притягиваю. Одна девушка когда-то высаживала мою входную дверь в
квартиру, при этом охраннику она представилась моей сестрой, и тот назвал ей мой
номер квартиры.

– К маме в Полтаву давно ездил?

– Я не люблю туда приезжать, но не потому, что не люблю этот город. Просто
испытываю неудобства.

– И не скучаешь по родным местам?

– У меня бывают легкие припадки, во избежание которых надо пройтись по улицам
Полтавы. Хотя сейчас город изменился, вырос. На месте киоска, у которого я в
детстве пил воду, сейчас стоит большой магазин. Вспоминаю, как я бегал щедровать
к архиепископу. Он и сейчас живет через дорогу от нашего дома.

– Сам в церковь часто ходишь?

– Нет. Последний раз был в Ялте. И когда покупал свечки при входе, продавщица
попросила у меня автограф. После этого все желание пропало – все на тебя начали
косо смотреть.

– Если пройдешься по Крещатику – тебя узнают?

– Конечно. Но опять же, в каком образе. Только не спрашивай, когда Сердючка
снимет звезду. Никогда! Это ее голова!

– А до этого у Сердючки были розы…

– Это был поиск.

– Домой к себе друзей приглашаешь?

– Крайне редко. У меня бывают только самые близкие люди – Андрей Кравчук, Инна
Белоконь. Помню концерт Пола Маккартни, когда пошел ливень, и мы с Инкой под
него попали. Пришлось бежать ко мне домой, согреваться. Запомнились мои
кроссовки, расползшиеся от воды. Зато тогда мы устроили такую домашнюю вечеринку
– купили хорошей водки, наварили картошки, яиц, купили кильку, грубо порезали
хлеб, сало. Это была бомба! Получили массу удовольствия!

– Вы с Инной дружите семьями. Ты не крестил ее деток?

– Нет, а вообще я плохой крестный папа. Я себя неловко чувствую в должности
кума. А свадьбы с шалашами, придурковатыми тамадами, конкурсами на газетах и
стандартными фотографиями у Лавры у меня вообще вызывают смех. Я не против
традиций – это выбор людей, но я этого чужд. Поэтому первый и последний раз, 18
лет назад я был на свадьбе у Инки.

– Английский ты так и не выучил?

– Стал что-то больше понимать, но целенаправленно – нет. Лень изучать. Все
преподаватели, которые пытались меня научить языку и путались в словах
«суффикс», «глагол», «подлежащее» – уходили. Поэтому пусть я буду знать только
one cola no ice (одна кола безо льда. – Прим. авт.).

Источник: NewsMusic.ru

- Я хочу удобные расклешенные шорты, тельняшку, пиджак-китель и матросские
брюки-клеш, – делилась с “ЭГ” Ева. – Люблю задорный «курортный» образ. К простым вещам
я подбираю красивую бижутерию.

- А я люблю распродажи и всегда ими пользуюсь, – подхватила Альбина. – Зачем
переплачивать!

Вопреки этим словам потратились девушки на обновки изрядно. В общей сложности
выложили более полумиллиона рублей! Пока певицы бродили по бутику, я пристроился
рядом – пообщаться.

- Ваша мама одобрила зачисление дочери в состав «ВИА Гры»? – осторожно спросил я
Еву Бушмину.

- Родители очень рады, – ответила та. – Я давно занимаюсь вокалом. А «ВИА Гра»
не исполняет музыку на букву «г», которая сейчас звучит в телевизоре и на радио.
Здорово, что я нашла настоящее применение своему голосу.

- Пока вы ходите по магазинам, кто присматривает за вашими детьми? (Вопрос был
задан матерям-одиночкам Грановской и Джанабаевой.)

А.Д.: Близкие люди, бабушка!

Н.Г.: Мама и няня. Моя домработница посоветовала подругу, я с ней познакомилась
и доверила ей своего ребенка. В агентства стремаюсь обращаться.

А.Д.: Точно. Быть мамой – главное в жизни, хочется испытать это чувство не один
раз.

Е.Б.: Буду рада ребенку, но в ближайшее время вряд ли рожу.

- Сегодня модно усыновлять…

А.Д.: Деликатный вопрос. Я смотрела по телевизору сюжеты о неудачных
усыновлениях. Дело не в том, что попадаются сложные дети, а в генетике. Хорошо,
что детей усыновляют. Но существует и такое: дедушка сидел, и ребенок может
пойти по его стопам.

Н.Г.: Я задумывалась над этим, но пока примерить на себя не могу. Хотя люблю
чужих детей, быстро нахожу с ними общий язык, однако считаю, что если ты
полноценная здоровая женщина, то обязана сама родить ребенка и воспитать его.
Брошенные дети – отклонение от эволюционного процесса. Почти то же самое, как
мужчина становится женщиной, геем – это отход от природы. Детей должны
воспитывать родители!

- Какая самая сексуальная часть тела у мужчины?

Е.Б.: У одного глаза, а у другого – туфли, натертые до блеска.

- Вы когда-нибудь сами добивались мужчин?

Н. Г.: Мужчины – вообще не очень смелые. Женщина должна уметь создать атмосферу,
при которой парень мог бы почувствовать себя завоевателем.

- Может ли рядом с вами быть обычный менеджер среднего звена?

А.Д.: Как? У нас разная жизнь. Уважающий себя мужчина не сможет жить с девушкой,
которая зарабатывает больше.

Н.Г.: Мужчина для меня должен быть авторитетом. Если человек ниже моей планки,
никаких отношений не получится!

Источник: NewsMusic.ru

- Яна, пишут, что ваш бывший муж – бизнесмен Виктор Батурин – обанкротился из-за долгов. Многие полагают, что всему виной ваш бракоразводный процесс.

- В 2007-м я подписала с Батуриным брачный контракт, хотя могла бы претендовать на половину имущества, нажитого в браке. Но я посчитала, что так как я решила от него уйти сама, то буду претендовать только на мизерную часть того, что у нас было нажито. А именно – на 5 миллионов долларов и часть имущества, – рассказывает «КП» Яна. – Этот жест Виктор Николаевич не то что не оценил, а просто им пренебрег. Согласно брачному контракту мне отошло еще и здание в городе Сочи.

А Батурин перепродал мое здание своей нынешней теще. Хотя прекрасно знал, что в этом здании мой бизнес – салон красоты, который функционирует уже 12 лет. И 5 миллионов, что полагались по нашему брачному контракту, не отдал. Тогда судебные приставы начали арестовывать его имущество.

Я думала, что Батурин должен только мне и ВТБ, а оказалось, что претензии к нему предъявили 24 кредитора! На сегодня он выплатил только десятую часть своих долгов. А в общей сумме должен людям более 53 млн. долларов! Все основные ликвидные объекты Виктора Николаевича – дома и квартиры – уже проданы. Остались только неликвидные, которые не смогут покрыть его долги.

- Яна, 14 мая у вас очередной суд с Батуриным. На этот раз – по детям. Он до сих пор не дает вам встречаться с сыновьями?

- Пока Виктор Николаевич препятствует нашим встречам. И не только мне, но и органам опеки и попечительства по Пресненскому району Москвы, которые вместе со мной уже не раз выезжали на место проживания Виктора Николаевича, в его съемный дом: он не имеет сейчас даже личного автомобиля, не то что жилплощади. У него конфисковано все! Как он будет воспитывать детей?

- Как сыновья реагируют на ваши судебные баталии?

- Очень болезненно. На днях он сказал моим сыновьям, 7 и 8-летнему ребенку, что я, мои адвокаты и родители говорили про детей гадости на суде…

- А ваш муж Евгений Плющенко как-то участвует в разрешении этого конфликта?

- Женя тоже не понимает, как Батурин мог подать на меня в суд за пощечину, которую я ему отвесила за все унижения и страдания. Да, я дала ему пощечину – после того как он меня унижал и оскорблял. А он хотел, чтобы у меня появилась судимость, за – смешно сказать – нанесение ему побоев! Я подала встречный иск к Батурину за нанесение мне публичных оскорблений. Тогда он подписал мировую по этому вопросу.

- Не знаете ли, как банкротство Батурина восприняла его нынешняя жена, которая недавно родила ему дочь?

- Слышала, что она от него ушла. Сейчас они живут раздельно. Это тоже говорит о многом… Однако произошла удивительная история. Дом Батурина в Жуковке был арестован судебными приставами, оценен и должен был уже идти на торги. И тут неожиданно появляется иск жены Виктора Николаевича, которая пытается доказать, что здание принадлежит не ему, а ей. Мол, согласно их брачному контракту после рождения дочери этот дом переходит ей в собственность, поэтому она пытается исключить его из списка арестованного имущества. Представляете, Виктор Николаевич и Илона еще находятся в браке, а уже судятся за дом… Странные отношения. А я когда-нибудь обнародую пленку: как Батурин, не стесняясь судебных приставов и моих адвокатов, издевался надо мной в присутствии детей, унижал и оскорблял. На суде люди плакали, видя эти кадры.

Источник: NewsMusic.ru

Пришлось ковать. Было, конечно, трудно, зато сейчас Эдите Пьехе есть чему
поучить и внука Стаса и других детей — например, тех, что пришли на передачу
«Сто вопросов взрослому» – эфир смотрите в субботу 8 мая, в 11.45 на канале «ТВ
Центр».

- Эдита Станиславовна, вас когда-нибудь кто-нибудь к сцене ревновал?

- Конечно. Поэтому я одна. С Броневицким мы 20 лет были и супругами, и
партнерами по сцене. И это был, скорее, служебный роман. Потому что семьи не
получалось – как-то тесно нам было. А потом я чуть-чуть ощутила, что переросла
его. Пришлось нам расстаться.

- А разве нельзя быть счастливой на сцене и в личной жизни одновременно?

- Я считаю, что это уже обжорство – нельзя в жизни получить все сразу. Я не
смогла создать себе уютную семью, уютный дом и быть только мамой, домохозяйкой,
ухаживать за мужем. Меня звали и зовут совсем другие дороги. А дома как такового
не было, я там только содержимое чемодана меняла. Я думаю у многих артистов
личная жизнь немножко страдает.

- А вы часто били свою дочку?

- Один раз было. Ей с детства казалось, что она сама все знает. А я ей говорила:
так не надо, делай по-другому. Так Илона как-то раз мне очень резко сказала: «Я
тебя поколочу». Я говорю, нет, наоборот, я тебя поколочу. И надавала ей по попе.
Потом она плакала, а я валерьянку пила. Но с тех пор больше я ее не колотила.

- Как бы вы отнеслись к тому, если бы ваш внук Стас, например, женился бы на
женщине, которая на 20 лет его старше?

- Ну, я бы не выдержала и сказала: ты что, себе мамочку новую нашел? Хотя так,
наверное, говорить нельзя. Я не имею права вмешиваться, но все равно считала бы,
что он напрасно это сделал.

- А вы когда-нибудь давали ему советы насчет девушек?

- Дипломатично очень говорила: Стас, ты продал душу сцене — как дьяволу. И
должен думать только о ней. А если у тебя будет девушка, жена, ты должен будешь
раздваиваться. Так что не торопись жениться, а то сцена приревнует тебя к
девушке — будешь страдать. Подумай. В общем так, нужно немножко с хитрецой. Но
Стас и не торопится. Ему в этом году вот 29 будет, а на будущий год 30.

- Вы в последний раз на исповеди давно были?

- Я не хочу исповедоваться, я уже слишком взрослая. И каждый вечер перед сном я
рассказываю мысленно господу Богу, что я сделала хорошо, а что плохо. И стараюсь
не обижать людей, не лениться, не заниматься обжорством, это тоже грех по
католической религии.
Источник: NewsMusic.ru

Андрей Данилко согласился ответить на несколько вопросов E-motion, касающихся «Евровидения», которое уже через месяц стартует в Осло.

- Вы как человек с опытом участия в конкурсе «Евровидение» кого бы отправили на конкурс в следующем году – известного исполнителя или начинающего?

- Это уже не имеет никакого значения. Самое главное, чтобы это было интересно и самобытно. Я думаю, что могли бы поучаствовать группа «ВВ», «Океан Ельзи», Джамала и Андрей Кравчук. Реально есть очень много артистов, которые могли бы представлять страну. Еще бы хотелось, чтобы в будущем на конкурс ездили, например, мальчик-девочка-группа для разнообразия. А то ездят одни девочки (смеется). А еще хотелось бы, чтобы было жанровое разнообразие. Например, когда мы ехали на конкурс, было много недовольных – никто не понимал, как это будет выглядеть, все нам говорили, что это будет понятно только славянам, а там, в Европе, это поняли точнее, чем здесь. Мы там были как рыба в воде. Европа была удивлена, что в Украине есть какие-то сумасшедшие в хорошем смысле этого слова, которые могут спеть веселую песню и сами над собой посмеяться.

- Кого бы вы отправили на конкурс – первого участника Василия Лазаровича или победительницу отборочного тура Алешу?

- Если бы передо мной стоял такой выбор, кого бы отправить, то я бы отправил Алешу. Я вообще не знаю лично этих исполнителей, но отправил бы ее. Мне кажется, что есть что-то в том, что Алеша, начинающая исполнительница, впервые представляет страну на таком конкурсе. Что-то в этом есть.

- Вам не кажется, что Василия Лазаровича, который усиленно готовился к конкурсу, реально кинули?

- Да, действительно, есть такой момент. Но выбирать, кто поедет представлять страну на таком конкурсе должен народ. Хотя то, что «НТКУ» может отправить кого-то самостоятельно, тоже прописана и законна. Но, все же, этот исполнитель представляет не «НТКУ», а весь народ, поэтому им должен и избираться. Отбор должен быть честным и в прямом эфире. У меня, кстати, есть вопросы к организаторам отбора в этом году. Почему в жюри не сидят Ани Лорак, Руслана, Александр Пономарев, Тина Кароль?

- Кто еще из участников, выступавших на отборе, вам понравился? На кого вы ставили?

- Я смотрел отбор, ни на кого не ставил, просто смотрел отбор. Меня немного раздражало, что ведущие говорили о высоком уровне участников, какие они «неперевершені» – лично я ничего «неперевершеного» там не увидел. Это очень слабо, все слабо. Не потому, что артисты плохие, нет, просто нельзя за два дня подготовиться на конкурс. Кстати, это тоже вопрос к организаторам – почему нельзя сделать отбор в конце февраля, чтобы артист смог нормально подготовиться, отдышаться, открытки приготовить. Сделать какой-то мини-тур, которые вообще никому не нужен.

- Андрей, можете откровенно сказать, поедете ли вы на «Евровидение» еще раз?

- Я абсолютно вижу Сердючку на конкурсе во второй раз, но пока еще не пришло время. Большинство воспримут это негативно, скажут, почему опять он? А мы тоже хотим поучаствовать…

- А вы еще обращаете внимание на все эти фразы в ваш адрес?

- Да, я не верю, что никто не обращает внимания, когда о них говорят какие-то гадости. Все равно ты это слышишь, и тебя это касается. Можно сделать какой-то дуэт, грубо говоря, и поехать от Германии или от Франции. В этом тоже есть какая-то фишка…

- Можно сказать, что вы выжидаете самого лучшего времени для участия в «Евровидении»?

- Не то, что я выжидаю, просто когда появится какое-то ощущение, то я с удовольствием поехал бы от Украины. Вообще, меня раздражает, когда говорят, что те поехали от России, те от Украины, какая разница… Я как раз оказался самой большой жертвой в этом деле, потому что мой персонаж очень популярен в России.

- Вы после участия в «Евровидении» не поехали с гастролями по Европе, почему?

- А зачем? Вы деньги платите? Не платите. У меня особого желания не было. Мы поехали только на какие-то концерты, где получали награды, например на «ХИТ-Машину».
Источник: NewsMusic.ru

Причем из названия самой книги ясно, что сейчас нам расскажут что-то неведомое и, следовательно, ужасное! Потому что все хорошее о Пугачевой мы уже слышали.

Ну да ладно, АБП так велика, что ее репутации угрожает разве что плесень от залежалости. Книга Скороходова как раз и соскребает эту патину памятника, делая певицу своим и близким нам человеком. Все сведения построены на беседах с людьми, которые хорошо знают Примадонну, и автор обещает нам на выходе правдивый и… неожиданный портрет Аллы Борисовны. Мы выбрали для публикации несколько частей книги.

- История наших отношений с Аллой сложилась неординарно – хоть снимай мыльную оперу…

Конфликт возник еще при подготовке первых «Встреч». Я принес ей для афиш свои фотографии. Мне казались они обалденными: снимался я дома в шляпе, с гитарой, на фоне хрусталя. По моим понятиям самое красивое место в доме – стенка с хрусталем. Алла, конечно, подняла меня на смех.

Мне тогда сшили костюм, который я надел на репетицию, упиваясь от восторга. Сделали его из дерматина. Был он черным, с бахромой, облепленный сверкающими камнями, что я купил, ухлопав на них чуть ли не весь гонорар… «Сейчас все упадут от зависти!» – думал я, выходя на сцену. И вдруг начался истерический смех. Я не понял, подхожу:

- Что-то не так?

- Да нет, – отвечает она. – Знаешь, как называется твой костюм? «Кинг-Конг жив»!

На вторые «Встречи» она сама заказала мне костюм – элегантный смокинг…

На репетициях она передо мной выстроила стенку, словно огородив себя защитной границей. Это только потом она мне рассказала:

- Ну разве я могла иначе?! Я была замужем. Я женщина честных правил: если муж, то другие – ни-ни!

Во время подготовки третьих «Рождественских встреч» мы с ней, скажем так, не сошлись во взглядах на кое-что. Она дико разозлилась на меня, и мы расстались. Фактически она меня прогнала, но сделала это так умно, что вроде бы я сам ушел…

Ушел я в никуда. Прошло почти пять лет… И вот в Израиле в 93-м году я после одного из концертов оказался в ресторане. И именно в тот ресторан входит Алла Пугачева. Эта встреча все и решила. Она села за столик, потом прислала мне цветы. После выступления я подошел к ней, поблагодарил и сказал:

- Может быть, конец войне? Может, настал день примирения?

- В кабаке, что ли? – засмеялась она…

ВАЛЕРИЙ ЛЕОНТЬЕВ: КАК МЫ СНИМАЛИ «ВСТРЕЧИ» У МЕНЯ ДОМА

Мне кажется, что начало девяностых годов – время, когда дом стал в полном смысле этого слова крепостью для каждого человека…

Я тогда недавно отстроился, Алла побывала несколько раз у меня в гостях, и, очевидно, у нее появилась мысль снять «Рождественские встречи» у кого-то дома.

- Алла, извини, конечно, но сейчас время стремное, беспокойное. Все, кто живет в своих домах, чувствуют себя тревожно. Я отказываюсь.

- Что же это я сама не подумала об этом?! – сказала она. – Хорошо это получится – Алка-наводчица! Навела и смылась!

А через несколько дней я сам решил: а, какая разница, все равно все знают, что у меня загородное жилище. Позвонил Алле:

- Давай будем снимать!

И распахнул ворота для этого огромного балагана.

Потом в прессе писали, что у меня, мол, побили всю посуду, пожгли что-то, порвали и попортили. Ничего подобного! Разбили всего два фужера за четыре дня съемок.

Помню эпизод с «нанайцами», что устроили фейерверк сказочный! Теперь у меня осталось на память место на лужайке, где трава не растет: ее выжгли кострищем и фейерверком вытоптали круг диаметром около трех метров.

Ну а в деревне какая радость была! Вся Валентиновка гуляла: артисты, телевидение, машины, музыка, бенгальские огни – настоящий праздник всем устроили.

Принять такую группу было непросто. На плите у нас постоянно что-то варилось и жарилось, люди привозили еду с собой, кто-то готовил салаты, бутерброды, а кто-то привез огромный торт. Но каким бы огромным он ни был, на семьдесят человек его все равно бы не хватило, и Филя тихонько мне прошептал на ухо:

- Кусочек торта мне «забей», а то все сожрут!

Мне пришлось взять на себя роль разводящего: кого-то обустраивал, кому-то показывал, где что находится, что пить и есть, а кто-то устал и хочет полежать или вздремнуть. «Нанайцы», например, заняли для себя сауну – там переодевались, готовились, гримировались. Я метался на положении и медбрата, и официанта…

ПРИМАДОННА – КИРЕ ПРОШУТИНСКОЙ: «Я – РЫЖАЯ, Я ДРУГАЯ»

Пожалуй, самым значительным фильмом о Пугачевой, появившимся в последнее время, стала картина, сделанная в цикле «От всей души» с Кирой Прошутинской. Она вышла в эфир на канале ТВ Центр.

- А когда ты поняла, что ты действительно другой масти?

- Еще в школе. Нас в школе рыжих было всего трое, и среди них ты и я. Мы всегда выделялись, и я уже тогда почувствовала, что быть рыжей не так просто и не так уж сложно, надо только жить так, чтобы соответствовать вниманию, что оказывают тебе.

- А есть еще у Пугачевой таланты, о которых мы не знаем, но узнаем?

- Обо мне знают практически все. И ничего.

Максим Галкин (он тоже принимал участие в записи. – Ред.) добавляет:

- Алла чудесно рисует. Есть фотография – Алла сидит в самолете и занимается живописью: вся косметика для макияжа послужила ей красками.

- Есть такое, что ты бы очень хотела сделать, но никогда не сможешь?

- Я с детства любила балет, но там никогда не смогла бы быть. Я хотела бы еще раз родить, но не могу, и я это знаю.

- Ты, когда выходишь на сцену, ощущаешь, что это праздник?

- Для меня праздник, когда я ухожу, а когда предстоит выйти – мука. Но когда, выйдя на сцену, я почувствую, что уже захватила зал, то это – полет, пошла эйфория, это и эротика тоже. Там все! Уже давно определили, что сцена заменяет секс.

- Что для тебя страшнее: вдруг стать неинтересной или просто постареть?

- Мне и то, и другое не страшно. Если я и всем стану неинтересной, то к себе я интереса не потеряю. Я научилась сама с собой интересные беседы вести. Это внутри меня есть такой Алусик, такой хороший, который спорит со мной: «Тебе это надо?!»

Вот Максим. Он же Близнец, у него внутри много таких. Поэтому с ним не соскучишься никогда: утром – один, днем – другой, вечером – третий… Утром – это всклокоченная, кучерявая голова, невыпрямленные волосы, такой персонаж замечательный.

Некоторые считают, что я кого-то подавляю… а я же женщина слабенькая, ранимая, пушистая, рыжая. Да я счастлива подчиняться.

- А с годами ты стала больше себя любить?

- Мне как-то неудобно признаться, что я всегда себя любила, и любовь эта непроходящая. Просто рано узнала, что, если ты себя не любишь, тебя никто не станет любить…

- Говорят, что в твоей власти поменять судьбу?

- Как я могу ее поменять? Это в божьих руках.

Другое дело, что там наверху могут поменять. А вообще, как сказал один человек: «Ты рождена, чтобы делать счастливыми. Делай это!» Я стараюсь.

“КП”
Источник: NewsMusic.ru

Во Дворце культуры «Октябрь» в г. Подольске перед концертом группы «Воскресение» прошла пресс-конференция. На ней присутствовали Алексей Романов, Андрей Сапунов, Алексей Коробков, Дмитрий Леонтьев, а также представитель банка-спонсора «Возрождение». В основном на вопросы журналистов отвечали Алексей Романов и Андрей Сапунов.

- Сейчас вы выступаете с концертами в городах Московской области. В гастрольном туре по Подмосковью будут какие-нибудь новые песни?

А.Р. – Мы исполним легендарные старые песни. У меня, действительно, есть новые задумки, но мы просто не успели их реализовать, – подурачиться, прорепетировать. Очень много времени отнимает настройка аппаратуры, поэтому во время гастролей трудно подготовить новую песню. Эта программа, на мой взгляд, очень хорошая, мы зрителей и не усыпляем и не сильно возбуждаем, короче, мы – хорошие музыканты.

- Откуда родилась идея сделать тур именно по Подмосковью?

А.Р. – Нам предложил организатор, «Банк Возрождение», и мы согласились. Мы же профессионалы – от работы не отказываемся. У нас в хороший сезон 2 – 4 концерта бывало, а тут подряд сразу 20 выступлений. Но мы не устаем, – наоборот, рады, что востребованы. Вроде бы Подмосковье рядом, но недавно мы поймали себя на мысли, что мы здесь толком-то нигде не выступали. Только в Люберцах, Красногорске, Железнодорожном, Подольске и Серпухове.

- Группа «Воскресение» в своих песнях часто обращается к философским темам. Вы, в конце концов, ответили на вопрос: «Кто виноват?»

А.Р. – Андрей Макаревич, когда услышал эту песню, решил, что она про него, и пытался побить меня зонтиком. Но, как не странно, для меня философия этой песни вторична. Это поток сознания малосознательного 23-летнего юноши. Тогда ткнуть пальцем в небо и пройти сквозь стену ничего не стоило.

- Но ведь есть песни, которые уже неприлично исполнять? Например, такие строки: «Посмотри, как я живу, пью вино и баб ….». Из уст мэтра это может звучать несолидно…

А.Р. – Эта песня писалась как покаянный псалом. Мне Богу нечего предъявить, кроме своих грехов. Я не стесняюсь петь такие песни.

- Когда драйва у вас было больше – тогда или сейчас?

А.Р. – Драйв-это технический термин. А кайфом сейчас я называю такой момент – играть с профессиональным барабанщиком. В 18 лет был другой кайф. Я об этом не думал. А в 27-30 лет созрел до того, что захотелось играть с настоящими монстрами, лучшими музыкантами!

- Признайтесь, какие отношения у вас между членами коллектива?

А.Р. – У нас как бандитская шайка: либо мы сыгрались бы сразу, либо поубивали бы друг друга. В том составе, в котором мы сейчас работаем, очень хорошо понимаем друг друга. И этот командный дух появился сразу после первых аккордов, когда к нашей команде примкнули два года назад новые музыканты Алексей Коробков и Дмитрий Леонтьев.

– Теперь вы звезды. С кем хотелось бы сыграть из западных кумиров?

А.С. – Признаюсь, что ни с кем. Мне бы не хотелось разочароваться.

А.Р. – Макаревич когда-то сказал великую фразу: «Если нравится художник, не вздумай с ним знакомиться».

А.С. – Да, потому что часто бывает так, что работы художника намного масштабнее личности творца.

А.Р. – Мне очень нравится Эрик Клептон. Но он сорокалетний даже внешне просто смешон. Это петушок такой и внешность у него петушиная. Я видел с ним интервью, которое записал взрослый умный журналист, и Эрик произвел впечатление таксиста. Простой такой рабочий парень, но с могучим талантом. Думаю, если была бы возможность встретиться с Джоном Ленноном, он мог бы оказаться невыносимым типом и истериком.

– Как вы сочиняете песни?

А.Р. – У меня был приятель, который говорил: «Пиши любую ерунду, какая только приходит в голову – пригодится». Мне часто приходят на ум песни под утро, возможно, из снов, и я их записываю. Сейчас мы еще не чувствуем себя на вершине, да и зачем она нужна? Просто живем и работаем.

– Как вы относитесь к новым молодежным группам?

А.Р. – Мы не следим за их творчеством. Сейчас все, что показывают по телевизору, – сплошной шоу-бизнес. Среди музыкантов мало талантов. Нам в свое время повезло, что мы стали популярны, и наше увлечение музыкой переросло в профессиональную деятельность. Но если бы мы начали свой пусть сегодня… Тоже пробились бы, наверное.

– Как вы относитесь к конкурсу Евровидение?

А.С.- Евровидение это конкурс песни. А хороших песен я там не слышал.

– Кто сегодня ходит на ваши концерты?

А.Р. – Наша публика помолодела. Это подвижные люди – им и карты в руки. Нам все равно, кто нас слушает, молодые или взрослые люди, лишь бы им нравилось то, что мы делаем. Но бывают и такие, которые приходят на наш концерт с критикой или чтобы набраться негатива. Хотя доброжелательных людей все-таки больше!

– Чем вы занимаетесь, кроме музыки? Есть ли у вас какой-то бизнес?

- Хороший вопрос в стиле советских времен. Нас всегда раньше спрашивали: «Вы, конечно, ребята хорошие, и музыка у вас хорошая, но чем вы себе на хлеб зарабатываете?» Тут ходили хохмы по интернету, что Саша Кутиков работает почтальоном в Подольске. Или что у Жени Маргулиса швейная мастерская. Но это все шутки. А мы крепкие хозяйственники, у нас есть торговая жилка. Здесь не пойдет – там удастся…

– Вы, наверное, получаете большое удовлетворение от публики, аплодисментов. А есть ли какие-то заменители этого?

А.Р. – У меня это велосипед. Я на нем разгоняюсь до 30 км в час. Получаю такой всплеск адреналина!

А.С. – Сейчас стали очень модными прыжки с гор, с самолетов. Я однажды разговаривал с одной олимпийской чемпионкой, и она сказала, что вопросы об адреналине в большом спорте у нее вызывают только улыбку. Потому что свой адреналин каждый может получить сам, занимаясь хотя бы 20 минут в спортзале. И для этого необязательно быть чемпионом.

А.Р. – Страх – тоже своего рода наркотик. Сердце начинает биться 160 ударов в минуту.

– А вы занимаетесь спортом?

А.С. – Я занимался футболом, причем раньше, чем начал играть в группе. Потом это увлечение пришлось оставить, но матчи по телевизору смотрю до сих пор с большим интересом. Интересуюсь, только тогда, когда играют легендарные команды, например, Барселона или Манчестер Юнайтед.

– Как вам нравится выступать в сборных концертах звезд 80-х?

А.С. – Почти год назад мы были на рок-фестивале в Самаре. Там мы выступали на одной площадке с ДДТ, Аквариумом, Чайфом и другими группами. Послушали всех и получили огромное удовольствие. Но, к сожалению, эти группы сейчас нечасто показывают по телевидению. На телевидении говорят: «У нас другие любимые авторы».

– Как складываются ваши отношения с телевидением?

- Нас нечасто приглашают. Телевизионщики думают, что если нас покажут, мы должны быть рады. Но для нас важнее, чтобы нас показали достойно, в эфире были бы качественные записи, а не то, что им вздумается. Поэтому мы больше любим концерты и приглашаем зрителей сюда в залы, чтобы пообщаться и сыграть для них хорошую живую музыку.

– Не устали ли вы за 30 лет деятельности группы гастролировать?

- Мы же цыгане, постоянно кочуем, ездим по разным городам. Это уже сложившийся стиль жизни. Кто не цыган – тот давно покинул группу. Кстати, и жены наши тоже цыганки – путешествуют вместе с нами.

Источник: NewsMusic.ru

Рок-группа «Чайф» выступила в Воронеже 15 апреля. В местном ДК был аншлаг. Перед концертом лидер коллектива Владимир Шахрин пообщался с местными журналистами.

– Недавно вы клеили наклейки «Я реальное парковочное хамло» на машины недобросовестных водителей…

- Я это уже делаю два года. Это моя жизненная позиция. Когда перекрывают съезды для колясок – это откровенное хамство…

- Чем вам запомнился Воронеж?

- Нас поселили в гостинице, а рядом лес – достаточно засранное место. Для меня дико такое отношение людей к лесу, к природе! И ведь их дети будут себя также вести.

– Владимир, скажите, есть песни из ваших хитов, которые вы уже не можете исполнять, по разным причинам?

- Нет таких песен. Хотя бывает, что тебе не хочется сегодня играть ту или иную песню. И ты не играешь. К тому же я прекрасно понимаю, что есть такие песни, которые мы просто обязаны сыграть – хочется нам того или нет. Мы же честные люди, ведь народ купил билеты… А я себя всегда ставлю на место зрителя. Вот если бы я пришел на концерт Пола Маккартни, и он не сыграет «Yesterday», или пойду на «Rolling Stones» и не услышу любимых хитов, не хорошо будет, я обижусь. Поэтому песни, которые сделали группе имя и популярность, мы всегда будем петь…

- С каким чувством вспоминаете те времена, когда играли на выпиленных гитарах, барабанили на ведрах?

- Вспоминаем, конечно. А с каким чувством можно вспоминать молодость? Немножко жаль пролетевших лет. Но сожаление не о том, что мы это делали, а о том, что это уже не вернуть. Такая светлая грусть обуревает периодически.

- Ккак поклонники поздравили вас с 25-летием группы? Необычные подарки дарили?

- Да нет – какие-то напитки 25-летней выдержки – коньяки, виски. Периодически еще поздравляют люди. А вообще это очень условная вещь – 25 лет со дня первого концерта. А вообще я не жду никаких подарков. Это же не день рождения. На день рождения ты знаешь, что подарить человеку. А у нас в коллективе 9 человек. Что можно подарить такого, чтобы сразу всем девятерым досталось и понравилось? Тортики приносят иногда и самогон…

- Что вы пожелаете или посоветуете начинающим рок-музыкантам?

- Не слушать никаких советов и делать свое дело. Нужно забыть понятия «формат», «рейтинг», «продвижение в шоу-бизнесе». Просто играть и все. Это единственный честный способ достичь популярности. Потому что все остальные способы, которые придумали музыкальные технологи, очень спорны. Там или денег надо много, или нужно встать в определенную сексуальную позу, чтобы вас поимели…

– Даже среди рок-музыкантов такое практикуется? Это ж вроде не по вашей части…

- Я не знаю. Я ведь не занимаюсь продюсированием и не являюсь начинающим рок-музыкантом. Но примерно я могу предположить, что происходит. Сейчас и различить то трудно, кто рок-музыкант, кто не рок. Вот группа «Братья Гримм» – парни выходят с электрогитарами, но так вроде бы на попсу смахивают.

- Владимир, когда вы идете по улице и слышите, что компания поет ваши песни, как реагируете?

- Я всегда думаю: «Криво, но от души!» Это показатель популярности. Как бы чудовищно не было это исполнение, ты понимаешь, что они поют от души, что им этого хочется – их же никто не заставляет!

- Новый альбом будете выпускать?

- Материал есть, и я хочу осенью их выпустить, мы их проиграем все вместе и, возможно, запишем альбом. Но необходимости по контракту у нас нет. Альбом совсем необязательный атрибут сейчас, можно записывать по одной песне и выкладывать на радио. Как бизнес – альбом несколько лет назад перестал существовать.

Альбом совсем необязательный атрибут сейчас, можно записывать по одной песне и выкладывать на радио

- А внучкам песни поете?

- Я пою песни, но специально для них ничего не писал. Детские песни пою.

- Какой юбилей для вас более значим – 25-летие группы или 30-летие брака?

- Я как-то не стал бы это сравнивать, а то вы как Василь Иваныч: «Вы за первый Интернационал или за второй?». Так и хочется сказать: «А Ленин за какой?». Я как-то не сравнивал.

- Вы обижаетесь, что ваши песни выкладывают в интернет?

- Можно обижаться сколько угодно, это реальность. Раньше переписывали с магнитофона на магнитофон – в этом нет трагедии. Когда люди делают профессиональные контенты, зарабатывают деньги, при этом ни копейки не вложив в песни – это воровство. Когда друг другу дают переписать – это нормально.

– Вы довольны жизнью. У вас есть ощущение счастья?

- Я вам одну вещь скажу – только не обижайтесь. Человек, который постоянно жизнью доволен и счастлив – это диагноз. Я очень часто испытываю минуты счастья. Когда понимаю, что в данный момент я совершенно счастлив. Что все абсолютно прекрасно, в этот же день может случиться ситуация, когда понимаешь, что жизнь говно – и зачем все и кому это надо…

- А как дедушка-то вы счастливы? Недавно у вас вторая внучка родилась…

- Конечно, счастливый. Где вы видели несчастливых дедушек?! Вы хотите, чтобы я в картинках вам рассказал… На карачках ползаю, угукаю. Все делаю – и лошадку изображаю, и собачку, и коровку. Все что надо, то и делаю. Иногда, когда детям что-то понравится, они требуют это делать до бесконечности. Если им нравится какая-то песенка, ты ее споешь раз пятьдесят, и потом ходишь еще три дня: «Перышки у птички…».

- 25 лет – большой срок. Как за это время изменились ваши жизненные взгляды?

- Ну конечно, изменились. Потому что изменился я. Наверное, наивно думать, что 25-летний юноша и 50-летний мужчина одинаково смотрят на жизнь. В 25 лет у меня было гораздо меньше обязательств перед окружающим миром, я был абсолютно свободен. В 50 лет понимаешь, что стояние на баррикаде не дает ни малейшего эффекта, и что у тебя действительно появилась огромная ответственность – за своих уже очень пожилых родителей, за своих детей, за своих внуков. Отношение к людям у меня осталось такое же, отношение ко всему миру такое же, к музыке такое же. Я как любил музыку, так и люблю. Я как был меломаном, так меломаном и остался. Как слушал виниловые пластинки, так и слушаю и трачу достаточно времени и средств на то, чтобы их покупать и слушать. Я как влюбился в девочку в 1976 году, в свою ровесницу, так мы с ней и живем. То есть многие вещи совсем не изменились…

Источник: NewsMusic.ru

Они стали первыми артистами в стране, заплатившими за “фанеру”. Напомним,
министерство культуры КНР запретило использование фонограммы на коммерческих
концертах еще несколько лет назад. Есть ли шанс победить фонограмму в нашей
стране? Об этом мы поговорили с Иосифом Кобзоном, который не просто обладает
безупречной репутацией “живого” исполнителя, но и сам вел нелегкую борьбу за
запрет “фанеры” в России.

— Иосиф Давыдович, как вы оцениваете решение китайского правительства?

— Жалко коллег, тем более девушек, но Китаю с таким решением можно только
поздравить, – говорит “МК” певец. – Когда я был председателем Комитета Госдумы по
культуре, мы прибегали к закону “О защите прав потребителей”, который в том
числе запрещает и работу под фонограмму. Но по причине отсутствия органов
контроля, системы взысканий у нас так и не нашлось возможности бороться с
фонограммой. Причем мы предлагали выбрать даже такой вариант, чтобы не
наказывать артиста или запрещать фонограмму, а хотя бы обязать информировать
публику, что певец работает под “фанеру”. Потому что многие зрители относятся к
этому лояльно, они занимают позицию: исполнитель мне нравится, я хочу его
видеть, мне все равно, живьем он поет или нет… Пусть так, но ты сам поступи по
совести, объяви, что у тебя фонограмма, не обманывай зрителя. Но куда там!
— То есть работа под фонограмму — это вопрос совести артиста?

— Ни один уважающий себя иностранный исполнитель никогда не позволит себе пение
под фонограмму. Я помню концерт Уитни Хьюстон в Кремле, когда она не могла петь,
потому что накануне простыла в Санкт-Петербурге, и плакала на сцене. Я сидел в
зале и чуть не плакал вместе с ней, так было ее жалко. А ведь это Кремль, любые
возможности, казалось бы, могла себе позволить фонограмму… Но нет! Потому что
она уважает и себя, и зрителя. Иначе получается, что мы просто обманываем
зрителя, подсовывая ему суррогат. Поэтому я желаю коллегам-депутатам добиться у
правительства организации контролирующих служб.

— Вы считаете, это возможно?

— В Белоруссии ведь смогли, значит, и у нас возможно. Я помню, один раз там
проходил концерт, посвященный памяти Героя Советского Союза, первого секретаря
ЦК КП Белоруссии Петра Машерова… Ко мне подходит композитор Игорь Лученок и
просит: “Иосиф Давыдович, поговорите с министром культуры, он запретил выступать
Владимиру Мулявину, а он не может вживую, он без инструментов”. Я подошел к
министру, говорю: “Мулявин — народный артист СССР, основатель и художественный
руководитель “Песняров”, ну что же он теперь может сделать, если нет у него
инструмента? Пусть он выступит! Концерт ведь не коммерческий! В конце концов, он
может предупредить публику…” А он мне: “Нет! Закон один для всех!” В итоге я
вызвал Мулявина из зала, и мы вместе спели с ним вживую пахмутовскую “Надежду”.

— Некоторые артисты объясняют свою работу под фонограмму невозможностью иметь
хороший звук в провинциальных залах.

— Неправда! Тогда скажите, при каком же звуке работали Бернес, Шульженко?
Наверное, тогда уж техника не терпела никакой критики по сравнению с нынешней! А
сегодня существует весьма приличная аппаратура. Другое дело, что, например,
некоторые песни исполняются под оркестр, но ведь оркестр с собой возить не
будешь. Тогда берется фонограмма “минус”, то есть голос живой, а музыкальное
сопровождение — фонограмма, это еще допустимо. Но концерт под фонограмму “плюс”
— то есть когда и голос, и музыка под запись — это просто аморально.

— Говорят, даже музыканты не могут отличить фонограммы от живого исполнения.

— Музыканты отличают, зрителя можно обмануть. Особенно если люди сидят в дальних
рядах. А потом на записи артист ведь бывает в определенном эмоциональном
состоянии, его невозможно повторять всякий раз заново.

— Доводилось слышать и такую точку зрения, что работать под фонограмму вредно
для связок.

— Не вредно, а сложно. Связки не напрягаются должным образом, когда артист не
поет, а только повторяет слова за фонограммой.

— Однако все телеконцерты проходят ведь под фонограмму, и это не прихоть
исполнителя, а закон.

— Да, когда снимаются любые телепрограммы, телевизионщики требуют от всех
артистов работать под “фанеру”, им нужен одинаковый звук. Но, во-первых, зрители
знают, что такие концерты идут под фонограмму, потому что иначе нельзя. А
во-вторых, артисты ведь работают на таких концертах не за гонорар, так что это
не коммерческий концерт.

— Некоторые наши звезды утверждают: чтобы отработать сольный концерт без
“фанеры”, надо до этого сутки молчать…

— Да, желательно перед сольником днем связки не напрягать. Но я обычно утром
репетирую… Так что у всех все по-разному.

— Вы как человек, который никогда не грешил пением под фонограмму, наверное,
могли бы смело сказать, кого из наших артистов стоит наказать за обман.

— Зачем? Многие ведь даже не стесняются, говорят открыто: да, мы работаем под
“фанеру”! Особенно это касается наших молодых групп девичьих, разных там “свистящих-летящих”.
Но все дело в том, что без осознания своей ответственности перед зрителем, без
личной позиции — я не должен обманывать публику — никогда не родится настоящего
артиста.

Источник: NewsMusic.ru

- Вы недавно вели «Чартову дюжину», и выглядели очень весело и органично.

- Мне было там весело! Единственное, что расстраивало – в кулисах был очень плохой звук, и не получилось послушать тех, кого хотелось. Я услышала только великолепного Вакарчука, и то потому, что стояла на сцене в этот момент. И это мне доставило огромное удовольствие. Забавно там было.

- Признайтесь, ну кто-то же из выступавших все-таки вам не нравится? Почему в рок-н-ролльном духе не сказать – я вот этого парня не люблю, но пусть споет и докажет, что он отличный парень.

- А про тех артистов, которых я не считаю потрясающими, я не говорила, что они потрясающие. Вообще ничего не говорила. У нас был сценарий, конечно. Но мы старались адаптировать его под себя. Скажем, «Машину времени» я действительно считаю потрясающими музыкантами. С Пашей Дешурой мы познакомились на почве любви к «Агате Кристи» – как же я могу их не любить? Brainstorm звучит совершенно по-европейски! К «Королю и шуту» я никогда не относилась внимательно, но после того, как мы с Горшком записали дуэт, я очень прониклась к нему – никогда не думала, что это будет так. И теперь умиляюсь, когда вижу его на сцене.

Пелагея

- Что будет добавлено в альбом «Тропы» на физическом носителе, по сравнению с интернет-версией? И когда он выйдет?

- Я не буду говорить о точной дате выхода, потому что любая дата очень жестко давит на нас. Процесс написания альбома и так сложен и для всех нас, а тут еще тебе ставят рамки – к этому числу ты должен записать, к этому свести, потому что пообещал такого-то числа… При этом у нас еще напряженный гастрольный график, и часто мы никак не можем отказаться от каких-то мероприятий, куда нас зовут выступить. И в Ванкувер надо было съездить, и в Лондон. А когда у нас освободилось пара месяцев специально для записи – нам не писалось! Ну, нельзя же было тянуть из себя насильно…

Мне хотелось называть эти добавления бонусами. Но вот мама считает, что в головах людей так устроено, что бонусы – это нечто необязательное, дописали парочку песен до кучи. А это не так. Ничем не отличаются новые треки от того, что вошло уже в «Тропы», выпущенные в интернете. Просто еще одна пластинка в этой же концепции. Одно точно – это будет двойной альбом.

- Эти «бонусы» были уже записаны, когда выходил интернет-релиз?

- Нет-нет!

- Решение о выходе альбома в интернете было достаточно спонтанным решением?

- Абсолютно! Это был совсем не бизнес-проект. Меня спрашивают иногда – дескать, оправдались ваши коммерческие ожидания? Я только смеюсь в ответ. Мы – еще те бизнесмены, прямо скажем (хохочет). И эта болезнь заразна, поскольку мы уговорили такую махину, как студия «Союз», на эту историю.

Но есть аргументы. В любом случае, когда ты выпускаешь на физическом носителе альбом, – уже на следующий день он попадает в интернет. Почему бы не выложить все в интернет официально, самому? Очень правильно сказал БГ, что глупо надеяться заработать денег выпуском альбома. В нашей стране – уж точно. Критерий востребованности артиста у нас – количество зрителей на сольных концертах, и их регулярность.

Но студийная запись – это совсем особая работа. С одной стороны, в студии ты не чувствуешь концертной энергетики, этой мощнейшей отдачи от зрителей. Есть только микрофон в маленькой комнате со стеклом. А у меня слишком много бывает эмоций для этой маленькой комнаты!

- Концертных альбомов никто не отменял.

- Конечно, но это совсем другое. Зато в студии можно передать тончайшие нюансы в музыке, что очень важно для нас. А уж наша любовь к симфонизму и крупной форме располагает к написанию большого количества голосов, гитар и т.д. В концерте все это исполнить невозможно. Хотя на концерте 11 апреля в Крокусе мы собираемся использовать кое-какие новшества, позволяющие приблизить студийное качество к концертному исполнению. Так что я осваиваю сейчас новые музыкально-технические просторы…

Еще мы страдаем перфекционизмом, почти болезненным. И нажатие красной кнопочки Record на нас с Пашей действует нехорошим образом – тут же начинаешь думать о том, что это навсегда, это же услышат внуки… (смеется)

Все равно мне было гораздо страшнее представлять на суд публики предыдущий альбом «Девушкины Песни». Потому что это был вообще первый настоящий альбом. Тот, который вышел перед ним под названием «Пелагея», мы за альбом не считаем, это была компиляция всего, что было на тот момент. И дебютным альбомом стали именно «Девушкины Песни». Мы много искали, много ошибались, у нас были во многом разные взгляды на общий концепт. И он получился неоднородным, наверное, – разноречивым. В «Тропах» мы уже как-то сразу находили общий знаменатель. Мы вообще давно уже совпадаем как в глобальных вопросах, так и во вкусе, и это круто.

Казалось бы, сегодня должно быть гораздо страшнее. Ведь в «Тропах» есть авторские песни, которые навлекают на себя гораздо больше реакций, и не всегда положительных. У очень многих людей есть точка зрения, какую мы музыку должны делать. Кто-то считает, что авторские песни заведут нас в рок или эстраду, и уведут нас от фольклора. Кто-то наоборот надеется, что благодаря авторским песням мы расширим свой спектр, и будем иметь возможность говорить с людьми на большее количество тем. А кто-то дает нам право на эксперимент и на собственный вкус. Для нас самое главное в музыке – эксперименты. Вообще музыка – настолько эфемерная субстанция, что непонятно, что еще с ней делать другого. Только экспериментировать! И «Тропы» – гораздо более цельный альбом. Там есть аутентичные песни, и авторские песни – но все они в гораздо более сбалансированном прочтении.

- Двойной альбом подразумевает, что первый диск – это интернет-релиз, а второй – новинки?

- Как это будет компилироваться, я сама не знаю. А вот оформление видела – очень красиво будет.

Выкладкой в интернет мы проверили отклик. И он получился мощнейший, что нас вдохновило – значит, все не зря, значит, людям нужно то, что мы делаем. Говорят, альбом выйдет в середине апреля.

- Вы упоминали про Ванкувер. Как вам «Русский дом», который все проклинают?

- Сам Ванкувер мне очень понравился. Говорили, что это чуть ли не деревня. Но это совсем не деревня — прекрасный современный город. Очень понравились канадцы. Доброжелательные дружелюбные люди, очень искренние – в них вообще не чувствуется той напускной вежливости, которой часто грешат американцы. А как они улыбаются! Такие добрые! А уж то, в какой ранг у них возведен спорт, как они относятся к спортсменам – это не может не восхищать. Я очень радовалась, когда они победили американцев.

Наша гостиница была около олимпийского огня, там всегда стояло множество туристов и местных. И как канадцы начали орать, когда они забили эту победную шайбу! Они бибикали в машинах, обнимались на улицах, хлопали по плечу каждого прохожего. Все напоминало огромный позитивный фестиваль.

А в «Русском доме» я была только один раз – приехала, спела и уехала. Я ничего про него не знаю. Организован наш лично приезд был отлично. Но я вот даже не посмотрела ни одного соревнования… Зато у нас там был сольный концерт в клубе. Давно мы не играли в таких клубах! Маленький, человек на 300 . Мы его собрали! Нам было очень приятно. Конечно, русских там было большинство, но были и канадцы. И канадские русские были такие же открытые и эмоциональные, как канадцы. Наверное, проживание вдали от Родины делает их такими. Я не знаю, почему мы такие хмурые и неулыбчивые. Наверное, из-за погоды.

- Каковы впечатления от совместной работы с Бобби МакФеррином? Отличается от сольной?

- Это совершенно другие ощущения – существование в ансамбле. Я по натуре – не выскочка, скорее наоборот – мне б только в норку спрятаться. При том что я люблю концерты… Но это не от того, что я выхожу и повелеваю, нет. Мне нравится общение с людьми, которые настроены на одну волну. И я могу поговорить с ними, поделиться чем-то. И вообще для меня музыка сродни шаманскому камланию. Для меня важно при пении и даже при прослушивании музыки впадать в особое состояние.

МакФеррин – самый главный шаман в мире, наверное. У меня был шок от того, что меня позвали поработать с ним. Я смотрела на этого человека, как ни на кого. Была у него концерте, и в слезах думала – Боже, зачем заниматься музыкой, когда есть люди, которые умеют вот так! И после концерта Лизы Геррард (Dead Can Dance) были такие же впечатления… Нет, больше не буду петь, – и все. А было так. Мама, когда мы с ней летели в самолете, так буднично сказала: «Да, тут МакФеррин приезжает, тебя позвали петь в его проекте». Да у меня первая реакция была сказать «нет»! Я рядом с ним дышать-то не смогу, не то что петь!

Мне было непросто. Я не умею импровизировать. У меня же нет джазовых навыков.

- В народной музыке есть немалая доля импровизации.

- Есть, да не та. Все равно есть достаточно четкая канва, сверху которой ты можешь импровизировать, и то – нюансами. А тут – полная импровизация. Не было сценария. Не было расписано, кто и когда солирует. Не было ни одной повторяющейся мелодии! Все возникает здесь и сейчас в голове этого Богоподобного человека. И он – человек Мира. Смотришь на него и понимаешь, что мое желание достичь гармонии в себе и в музыке – ему уже удалось. У него сумасшедшая энергетика – она спокойная, светлая и при этом мощная. Встаешь под нее, как под солнышко, и греешься.

Это был очень важный для меня проект. Я не могу сказать, что вот так сразу научилась импровизировать. Но какой-то краник во мне МакФеррин открыл, безусловно. Я стала свободнее.

У меня на айфоне есть запись, когда мы сидим на репетиции, он начал петь одну из «Circle Songs» – раздавал всем нам партии. Я включила тайком телефон на запись. И я слушаю эту запись каждый день! Она действует на меня успокаивающе и гармонизирующе.

- Желтая пресса сообщала о вашей помолвке. Скоро замуж ждать?

- Если честно, я даже не думала, что эти темы будут кому-то интересны…Это все последствия участия в шоу «Две звезды»… Оно прошло, и вроде бы все забыли. Я же никогда не представляла для этих изданий интерес. Оставим эти вопросы для меня. Когда я выйду замуж, я скажу – я вышла замуж. Ничего скрывать не буду, если спросят. Пока не вышла.

- В песне «Ой да не вечер» использовано вступление из «Hotel California», но почему в кредитах об этом ни слова?

- Для нас очень удивительно, что многие слышат в этом вступлении «Hotel California». Это никакая не цитата. Вот в «Рано-рано» из «Mission: Impossible» была именно откровенная цитата. А тут не было даже мысли такой! Мы даже не думали об этом, и не слышим этого совершенно, кстати, как и многие другие музыканты. Там просто похожий, почти такой же, гармонический ход. Но он очень часто используется – от классики до рока и попсы. Просто так получилось, что на слух движение по ступеням в соло, как у нас, или арпеджио в четырех гитарах, как у Eagles, звучат похоже. Но это же гармония…

В принципе, мы довольно щепетильные по этой части. Паша особенно болезненно к этому относится. У него часто бывает, что он пишет что-то, потом до него доходит, что было что-то похожее у кого-то, даже три ноты – и все, наброски летят в корзину. В этой аранжировке не цитата и не плагиат, а совпадение по гармонии и главное – атмосфере, так что все в порядке, ничьих прав мы не нарушаем.

- Очень порадовало обращение в песне «Оборотень-Князь» к темам русской истории. Читаю сейчас Карамзина…

- И я!

- …и нахожу там огромное количество драматичных историй, достойных того, чтобы их воспеть. Будет ли продолжение?

- Конечно, все истории затронуть невозможно, но мы очень хотим продолжать эту тему. Хочется копать глубже. А вдруг кто-то послушает песню, и пойдет в интернете искать, что за князь такой Всеволод упоминается. Мне кажется, что русскую культуру не надо ограничивать только классической литературой, хотя она безусловно велика. Былины, легенды, сказки – это тоже наши «корни», то, из чего потом формируется гармоничная личность. В нашей стране национальная самоидентификация – очень непростое занятие. Но она необходима. И если ты не знаешь историю, – то нельзя ответить на многие важные вопросы. Почему живешь так, почему с нами такие катаклизмы происходят, зачем мы вообще живем. На многие вопросы можно найти ответы в народном творчестве. Или хотя бы не готовые ответы, но зацепки, ухватившись за которые, можно копать глубже и глубже.

- Надежда Бабкина высказала мне в интервью мнение, что у Пелагеи нет достойного ее репертуара…

- Это самая распространенная критика в мой адрес – я не там себя использую. Сходятся на том, что у меня есть данные. А дальше разночтения. Кто-то считает, что я должна петь романсы. Кто-то считает, что надо петь исключительно казачьи песни. Третьи – что надо петь аутентичные народные песни, а капелльно или настолько неформатно, что музыку эту поймут единицы. Кто-то советует петь только под баян. Кто-то – с хорами или под оркестр народных инструментов. У меня есть свое мнение о традиции, которая может существовать сегодня. Я слушаю очень разную музыку, и это влияет на ту музыку, что исполняю я сама.

Кто сказал, что мне нельзя экспериментировать? Почему мне нельзя? Я хочу!

- Критика-то понятна. Во-первых, певица Пелагея играет не с мастерами типа Radiohead, а с молодыми музыкантами, а поет уже как мастер. Во-вторых, если бы в год выходило по 4 разных альбома – и под оркестр, и рок, и экспериментальный, и романсы – вопросов стало гораздо меньше!

- Да неинтересно мне с оркестром! И меня все равно обвиняли бы в том, что я не могу самоопределиться. Мне вот интересно сейчас заняться романсами, и я хочу сделать целый альбом и отдельную концертную программу. А что касается аутентичных песен типа «Пташечки» – мы двигаемся в эту сторону, и очень деликатно их «возвращаем» в современность. Очень многие аутентичные песни не хотят никаких обработок. Мы оставляем их нетронутыми. А музыканты у нас, кстати, мастера. Гитарист и баянист – лауреаты всероссийских и даже международных премий, в отличие от меня (хохочет).

С детства я сталкиваюсь с историей, что все знают, как и что мне надо делать. А я считаю так: не надо никому ничего советовать. Самая главная задача для слушателя – доверять артисту. Или не быть его слушателем. Вот Коля Басков, например. Про него все говорят – вот же какой голосина, почему он не поет оперу, а поет поп-песни. Ну, хочется ему! Он считает, что так надо. Я не знаю его истинных мотивов. Но пускай поет, как ему хочется!

Я вот недавно услышала что Жанну Фриске назвали лучшей певицей в России. Это при живой-то Земфире и Агузаровой! И я в ужасе. Надо что-то с этим делать. Эти люди портят вкус не только себе, но и всему подрастающему поколению.

А когда люди занимаются музыкой, – надо доверять им. И пускай они делают свое дело! И дайте нам жить спокойно! (заливается хохотом)

Гуру КЕН
Фото – Павел ДАЦКОВСКИЙ
Источник: NewsMusic.ru

Материал опубликован в “Rolling Stone”, №67.

Клуб «Шестнадцать Тонн», вип-комната слева от входа. Мы садимся на
диван. Говорить приходится громко, так как на втором этаже идет концерт группы «Крематорий».
Звучит песня «Зомби». К нам подходит официант.

Ева Польна: Мне ногу баранью два раза, почки перченые заячьи – три. Еще клубнику
и двойную тарелку сыра «Пармезан». Официант: Сыр порезать?

- Поколоть! (Смеется.)

О.: (Серьезно:)
Как скажете.

(Мы заказываем по салату «Цезарь» с курицей и семгу на пару с рисом.)

- Должен тебя сразу, Ева, предупредить
как эстрадную артистку: мы из интервью потом ничего не вычеркиваем.

- Я поняла: пи**им и жарим.

- Кстати, мат тоже не вычеркиваем.

- Можно я тогда сразу выговорюсь? Б**дь, б**дь, б**дь! А то я обычно
довольно много матерюсь.

- Я знаю, что ты еще дерешься. Сам наблюдал, как однажды в клубе «Маяк»
ты сломала стул об голову какого-то мужчины. Что он тебе сделал?

- Это была женская обида. В клуб зашел человек, кто-то ему сказал,
что в зале сижу я, и этот дяденька, которого лично я видела первый и, надеюсь,
последний раз в жизни, громко произнес: «Да я эту Еву голой снимал!». Людей, которые
фотографировали меня обнаженной, я знаю не то что по именам, а по номерам паспортов
и отпечаткам пальцев. Было два человека в моей жизни, которые сделали прекрасные
художественные работы в стиле ню, за которые мне никогда не будет стыдно. Я
подумала: «Это что же, теперь любой м**ак может прийти в пять часов утра в
заведение и сказать, что видел меня голой? Но это же неправда!» Короче, я
оскорбилась.

- И часто ты так оскорбляешься, что дело доходит до мордобоя?

- Вообще-то я
стараюсь не драться. Но если в каких-то ситуациях за женщину некому постоять,
приходится заступаться за себя самой. Я это, слава богу, умею.

- А почему за
женщину некому постоять?

- Видимо, вокруг развелось слишком много тонких, куртуазных юношей.
Из-за этого женщине все больше приходится быть самодостаточной… во всех
смыслах этого слова.

- Ты – во всех?

- Уже почти. Физики говорят, что самое совершенное тело во Вселенной
- шар. Все планеты – шарообразные, в невесомости все жидкие тела становятся
шарами. Вот я думаю, что в скором времени тоже стану шаром, максимально совершенным
телом, супер-мега-Евой! Давайте выпьем за бедных, несчастных, самодостаточных
женщин.

- Давайте. Тем более что по нашей традиции первый тост – с гостя.

По 50 грамм

- Признаться, лично я
вообще о тебе ничего не знаю – только слышал твои песни. Даже не в курсе, Ева
Польна – это настоящее имя или псевдоним.

- Мой любимый вопрос за
последние сорок лет. Да, имя настоящее: я Ева Леонидовна Польна.

- А какое у тебя происхождение?

- Я родилась в
Санкт-Петербурге. По линии мамы у меня такая старинная санкт-петербургская
история, все питерские. А у папы в роду – западенские шляхтичи, поляки.

- Я правильно
понимаю, что твоя юность пришлась на период расцвета ленинградского рока?

- Да. Живя в Питере,
нельзя было пройти мимо этой истории. Я помню эти концерты: «Н.О.М.», «Телевизор»…
Прекрасно помню «Пушкинскую, 10».

- Ты там бывала?

- Конечно. Последний раз
я там ела оливье из огромного эмалированного таза. А теперь фактически на этом месте
построен очень дорогой элитный дом, со стеклопакетами, эркерами и так далее, в
котором живут очень богатые люди. Вообще, Питер потерял многие места, которые до
последнего времени были единственными в стране. Когда-то моим любимым клубом был
«Грибоедов». Подобного ему я не встречала нигде и никогда. Но сейчас там
сделали ресторацию, всякие другие удобства, и клуб из альтернативной истории
превратился в банальную тусовку непонятно для кого. В общем, альтернативная
культура в Питере умерла. И от этого очень грустно.

- Давайте помянем.

По 100 грамм

- А ты сама
когда-нибудь пела рок?

Е.П.: Сейчас расскажу. Вообще, я пела всегда, сколько себя помню. В
детстве – популярные песни 80‑х, когда на эстраде были исключительно дядьки и тетки предпенсионного
возраста. Но в их смысл я старалась не вдаваться – там его и не было. Поэтому
появление «Ласкового мая» (мне тогда было двенадцать или тринадцать лет)
стало для меня такой революцией! Вряд ли сейчас кто-то сможет так же взорвать
души и умы. Мальчик, поющий пронзительным голосом о любви к девочке – на фоне
патетических песен Софии Ротару и Валерия Леонтьева… Хотя про светофор у
Леонтьева – неплохая вещь, под нее хотя бы танцевать можно. А вот старый рок,
кстати, я никогда не любила. Так получилось, что перед тем как образовалась
группа «Гости из будущего», я пела в одном рок-коллективе, и мы, как и
многие в то время, перепевали знаменитые рок-хиты. С тех пор я все это ненавижу,
даже The Beatles. И не извиняюсь за это. Ну, внесли они свой вклад в
музыку – и хер бы с ними. Передаю большой привет оставшимся в живых товарищам.
Я воспитывалась на совершенно другой музыке, электронной. Джангл, эйсид-джаз, брейкбит.
У меня к тому же хореографическое образование, я танцевала в клубах, сама ставила
номера. Я вообще всю музыку пропускаю через тело, реагирую прежде всего на
ритм. Для меня бит, барабаны – это основа всего. Поэтому роковый олдскул – это
вообще не мое.

- Зачем же ты тогда пошла в группу, которая исполняла рок-кавера?

- Мне надоело просто
танцевать на тумбах в ночных заведениях. Поняла, что хочу чего-то большего, – и
пошла в школу вокала при ДК Связи. Там была уникальная студия, которой
руководила потрясающая дама – к сожалению, забыла ее фамилию. К ней приходили
все: «Колибри», «Пеп-Си». Я тоже стала у нее учиться. В этом же
ДК репетировала группа парней, они искали вокалистку. Я подумала: почему бы не
попеть? Какая-никакая практика. Выучила с ними за два месяца восемьдесят песен.
Элвис Пресли был самым удобоваримым из репертуара.Позже я сумела уговорить их
хотя бы на The Doors…

- То есть The Doors ты все-таки любишь?

- Единственная старая
группа, которую обожаю! Особенно песню «Whiskey Bar». Это гимн нашей
компании. Одно время я даже считала себя Джимом Моррисоном в юбке. Мне очень
близки его тексты, энергетика.

- А как появились «Гости из будущего»?

- Параллельно со
всеми этими историями я с подругой танцевала в одной хип-хоп-команде,
аранжировки для которой делал Юрий Усачев. Как-то он спросил нас: «А чего вы только
танцуете? Спеть никто не сможет?» Мы спели. Он послушал мой вокал, сказал, что это
круто, что он занимается разной электронной музыкой и ему, в частности, нужны
такие девушки, как я. Кстати, он, если вы вдруг не в курсе, был одним из
создателей «Чугунного скорохода». «Алла Пугачева мертва», «Шамиль
Басаев» - это все его аранжировки. «Шамиля Басаева» даже по «Максимуму»
прокрутили, после чего директору радиостанции позвонили сверху и сказали: «А ты
не о**ел?» Серьезный скандал был… В общем, спустя какое-то время Юра позвонил
мне: «Я делаю один проект, называется «Актив-позитив», не хочешь в нем
петь?» Пригласил меня к себе домой, мы целую неделю ковырялись с какими-то
чужими мелодиями, ничего толком не получалось, после чего он сказал: «Знаешь
что, иди-ка ты прямо сейчас домой и придумай песню сама». Я села ночью на
кухне, в голову пришла строчка: «Время – песок, время – вода». Написала песню.
Позвонила Юре: «Я придумала». Приехала к нему, мы записали эту вещь, я уехала
домой. Среди ночи он меня будит: «О**енная песня получилась!» Вы, кстати,
слышали наши ранние пластинки?

- Если честно, нет.

- Скачайте обязательно. Альтернативная электронная музыка, сейчас
такой уже нигде не встретите. Потом была песня «Холодно». Мы поняли, что
у нас получаются отличные треки, мы молоды, прекрасны, полны энергии и должны
победить этот мир. Юра как менеджер поехал в Москву, к диджею Груву. Тот
послушал песни – и сказал: «Ребята, да это просто пи**ец!» Нас поставили в эфир
«Станции». А потом был наш первый концерт – как раз на вечеринке этого радио.
Как сейчас помню: 8 марта 1998 года, клуб «Титаник» на стадионе Юных пионеров.
Для меня, питерской девушки, просто «Уэмбли». Народу – полторы тысячи, плюнуть некуда.
Мы выходим на сцену, я пою свои песни – и вижу, что люди в зале знают их
наизусть! У нас был такой шок… Мы поняли: вот оно, состоялось, произошло, мы
- есть.

- Почему в 2009 году ты решила уйти из группы?

- Это к разговору о
женской самодостаточности. Если я – и певица, и фронтмен, сама пишу стихи и
музыку, зачем мне быть в союзе с каким-то человеком? Я стала «сама себе компания».

- Не страшно было терять
бренд, к которому все привыкли?

- Прежде чем раскручивать
новую историю, я со своим коллективом сначала поездила по стране без Юры.
Причем поездила по-честному, нигде не используя старое название, даже не
указывая на афише: «Экс-вокалистка «Гостей из будущего»! – или что-нибудь
в этом роде. Не изменилось ничего! Ни по эмоциям из зала, ни по всяким цифрам.

- Давай за тебя.

По 150 грамм

- Сейчас, получается,
ты вообще ни с кем из тусовки не дружишь.

- Ну да. Все считают
меня какой-то питерской снобкой, а я не снобка ни фига. Просто у нас в
эстрадном шоу-бизнесе очень мало артистов, которые бы сами писали музыку, сочиняли
бы тексты, да хоть бы танцевали хорошо! А точек соприкосновения с людьми, которые
ничего из себя не представляют, у меня нет. На хрена мне с ними общаться? С
ними даже о музыке не поп**дишь. У нас есть полтора инвалида, с которыми я
дружу. Например, группа «А-Студио». Хотя они мне уже в отцы годятся, это
люди, которые до сих пор очень самобытны. То, что они взяли к себе новую
солистку, Кэти, – это был о**ительный ход! Она не только их не погубила, она
дала им такой новый толчок!

- А еще половина инвалида – это кто?

- Шура и Лева из «Би-2» - тоже отличные парни. Мы созваниваемся, шлем друг другу какие-то анекдоты.
Еще с Сашей Панайотовым я очень дружу.

- Матерь божья…

- На самом деле, он
очень талантливый, у него огромный потенциал! Но он, к сожалению, совсем не «русский».

- Это проблема?

- В нашем мире?
Конечно! Плюс у него неудачная продюсерская история. Для большинства обывателей
Леша Чумаков – который вышел оттуда же, из проекта «Народный артист», – и Саша
Панайотов – это, в принципе, один и тот же человек. Они их по голосам не
отличают. Тем не менее у первого по бизнесу все относительно нормально, у
второго – вообще никак. Потому что Чумаков сумел откупиться от продюсеров, а
Панайотов – нет.

- Что значит «смог откупиться»?

- Ну, Чумакова
перекупили у его продюсера другие люди. Артиста ведь можно купить, если он
кому-то принадлежит.

- Не понимаю.

- Допустим, у тебя есть с кем-то контракт – на десять лет. А ты ему
на пятый год говоришь: «Слушай, не хочу больше с тобой работать, за**ал ты меня,
товарищ Вася». – «Да ради бога! – отвечает он. – С тебя триста пятьдесят тысяч евро
- и до свидания».

- Эта сумма прописана в контракте?

- Да ничего там не
прописано! Мы же в России живем. Максимум, там может говориться об абстрактной
неустойке. Никаких сумм.

- А если не заплатить – тебя что, убьют?

- Ну, не убьют,
конечно… Но десять лет ты как миленький отработаешь.

- Почему нельзя
просто сказать: «Иди на **й!» – и все?

- Тогда тебе не дадут
работать. Зачем тебя убивать? Ты просто не будешь нигде выступать, тебя не
будет ни на одной радиостанции, ни на одном телеканале. Это тоже смерть, только
моральная. Давным-давно в группе «А-Студио» был такой изумительный вокалист
и музыкант – Батырхан Шукенов, который в какой-то момент очень захотел стать
сольным исполнителем. Мы сейчас не обсуждаем внутреннюю подоплеку – я просто привожу
пример, что такое захотеть почувствовать себя свободным музыкантом и не договориться
с продюсером. Батыр не договорился. И где он сейчас? При этом он офигительный
артист! Я уверена, он в любой момент мог бы вернуться на вершину. Потому что он
такой один. Но его нет, потому что у него есть некая проблема… В любом деле
существуют свои негласные правила игры. Если ты решил делать бизнес на музыке -
ты должен принять правила этого бизнеса. Так же как если бы ты, Левкович, торговал
бы стаффом. Войдя в этот бизнес, ты должен был бы принять его правила. Они
гораздо более брутальные, жесткие, смертельно опасные, но ты все равно их
примешь, если хочешь зарабатывать. Будешь договариваться, платить взятки,
ходить на стрелки и так далее.

- А правила шоу-бизнеса можно сформулировать?

- Первое правило:
деньги не решают ничего. Второе: деньги решают все. Похоже на правила «Бойцовского
клуба».

- Давайте выпьем за отмену рабовладельческого строя.

- А можно я – за Сашу
Панайотова?

- Ради бога.

Е.П.: Саша, мы тебя любим!

По 200 грамм

- А ты сейчас кому принадлежишь?

- Себе. Уже с 2001
года никому не принадлежу и не собираюсь.

- А что случилось в
2001‑м?

Е.П.: У «Гостей» был
контракт с некими продюсерами, в числе которых был Женя Орлов, занимавшийся «Отпетыми
мошенниками» и «Сливками», и Сергей Изотов, который занимался «Пропагандой».
На самом деле, если бы мне сегодня такой контракт предложили, я бы сразу
сказала: «Парни, идите на… Хоть бандитов натравливайте – мне по фигу». Но я
была честной, наивной девушкой, поэтому мы с Юрой в течение года откладывали
заработанные деньги, для нас тогда очень большие, после чего пришли к этим дядечкам,
выложили их перед ними пачками на стол, дяденьки слегка о**ели, сказали: «Да!
Да! Да!» – и отпустили нас. Это была их большая ошибка.

- То есть вы тоже
себя выкупали?!

- Конечно. Мы входили в этот бизнес на равных условиях с продюсерами
- пятьдесят на пятьдесят. Мы не семь процентов получали и не десять. Поэтому
выплатить нам пришлось до хуа-хуа.

- Сколько?

Е.П.: Ну, сейчас на эти
деньги можно было бы купить новый «бентли» со всеми наворотами, прямо из
салона. Но это стоило того. Иначе нам бы пришлось всю оставшуюся жизнь писать в
стол, для себя.

- А ты никогда не писала просто для себя?

- Писала, и сейчас
пишу. У меня есть псевдоним, широко известный в узких кругах, под которым я
сочиняю фривольные стишки. Жозефина Аскольдовна Воздержaк. (Общий смех.)

- Это кто придумал?

- Я сама. Я вообще
придурковатая девушка, если вы еще не заметили.

- Прочти, пожалуйста,
что-нибудь из фривольного.

- (Читает:) «Я не давала мужу. Мужу я не давала. Ни у камина
в стужу, Ни по весне у причала, Ни в полутемной каморке, Ни в ресторане
прилюдно. Связывал ли веревкой, Или упрашивал нудно. «Хоть бы рукой помогала»,
- Мне говорит подруга. Руку я не давала. Я не давала супругу. Нет, я вообще не
сука, Ну почему так грубо? Нет, мне не жалко руку: Все-таки это не губы. Нет, я
не лесбиянка, Или не то чтобы слишком. И не настолько поганка, Чтоб завести
интрижку. Нежность моя пропала. Я не могу быть кроткой. Мужу я не давала… Выпить
как следует водки!»

- Забавно.

- Это ты еще не был на наших вечеринках.

- Что за вечеринки?

- Закрытые, для
девочек.

- Поэтические?

- Да. Я там читаю стихи, моя подруга играет на фоно. Все в стиле
Берлина 1938 года.

- Где они проходят?

- В специальных местах. Явки, пароли, адреса мы не сдаем. Все инкогнито.
Могу вас как-нибудь позвать, если вы пообещаете не выдать.

- Обещаем.

- Это все очень
весело, пьяно, куртуазно и немного вульгарно.

- Давайте за
девчонок!

По 250 грамм

(На втором этаже группа «Крематорий» играет песню «Таня». Ева морщится.)

- Чего там происходит? Какая, б**дь, Таня? Играют – не попадают ни
во что… Не люблю «Крематорий».

- А я в детстве ходил
на пару концертов. «Безобразная Эльза» и все такое.

- Тебя лечить надо.
Фигню какую-то слушаешь. Ой, у меня прям сейчас такой посыл пошел в космос…
Все кругом хорошо! (Склоняется над диктофоном:) Товарищи, я пошла писать…
Заметьте, в женский туалет. (Уходит. Возвращается через пять минут.)
Слушайте, а давайте все вместе возьмем интервью у Надежды Бабкиной?

- А она пьет?

- Думаю, может. Она
такая энергичная, боевая женщина, несет на себе ответственность за целое
направление в русском искусстве. Круто было бы с ней выпить и поговорить. За
тебя, Надя! Желаю здоровья, красоты, любви – короче, всего!

По 300 грамм

- Ты сегодня столько
приятностей всем наговорила.

Е.П.: А я вообще позитивный человек. Меня иногда спрашивают: «А кого вы
не любите?» Да я всех люблю! У меня ни с кем нет никаких трений.

- А ты счастлива?
Только честно.

- Смотря что считать счастьем. Абсолютное счастье – это
олигофренизм. Для меня счастье – это момент, секунда, данная в ощущениях. Я
благодарю Бога даже за все свои проблемы – потому что они маленькие, ничтожные.
Я научилась даже в несчастье находить счастье – и это такой кайф! Парни, вот мы
сейчас с вами сидим, выпиваем, болтаем – это такой примитивизм, но это, блин,
счастье! Мы с вами счастливы хотя бы потому, что у нас нет войны. Я могу об
этом говорить. Моя бабушка пережила все дни блокады. Ей было двадцать семь лет
- меньше, чем мне сейчас.

- Она ела клей?

- Какой там… Клей – это было самое вкусное, что было в городе, он
хотя бы делался из натуральных костей. У моей бабушки его не было. Она не
умерла по чистой случайности. К ней зашла соседка и увидела, что Леля (так мою
бабушку звали) лежит на кровати под одеялом. А она уже так третий день лежала,
просто умирала тихо – от голода и холода. Это же очень тихая смерть, человек
просто засыпает – и все. И соседка буквально силой выпихнула ее из дома на
улицу, дала какую-то палку, чтобы Леля могла на нее опираться, и бабушка
поползла через весь Каменноостровский проспект в госпиталь, где поднимали
людей. Им там делали какую-то бодяжку из дрожжей, потом началась весна – они
стали выращивать лебеду и щавель, прямо в центре города Ленинграда, и есть их.
И бабушка выжила, при том что все ее родственники – мама, папа и четыре брата -
умерли. Я иногда думаю: боже, может быть, она не умерла только для того, чтобы
на свет появилась я? Какие, на **й, после этого могут быть несчастья? Да я
самая счастливая женщина на земле! (Ева начинает плакать навзрыд. Минуты
через три приходит в себя.)

- Ребят, я очень
верю в судьбу. Верю в то, что родилась только потому, что должна была родиться
для чего-то большого.

- Так все родились.

- Да не все! Некоторые родились только для того, чтобы их переехал
трамвай вместо нас с тобой!

- А вдруг меня завтра переедет?

- Нет. У тебя все
хорошо будет.

- С чего это?

- Я ведьма, я знаю. Мой муж говорит мне: «Ты – ведьма». У него за
три года жизни со мной все швы рассосались.

- Я где-то читал,
что он у тебя здоровый, под два метра ростом…

- Да, два метра
мой муж, он боец, охотник, красивый, очень стройный 36‑летний юноша.

- А чем он
занимается?

- Об этом нельзя говорить. Он стремится к очень большим успехам в
нашей стране и за рубежом. Но я тоже женщина, стремящаяся к большим успехам!
Иногда это входит в конфликт.

- Давай за твою бабушку выпьем…

По 350 грамм

- В общем, что я
всем этим хотела сказать… Счастье – это мимолетная вспышка, в момент которой
ты чувствуешь себя живым как-то по-особенному. Это как оргазм. Оргазм ведь тоже
бывает счастьем.

- О, давайте за оргазм выпьем!

- Давайте, раз уж
к слову пришлось. За мимолетный оргазм! Вам, мужикам, в этом смысле проще. Хоть
в чем-то вам повезло.

- Зато нам сложнее его сымитировать.

- Да его вообще
нельзя имитировать! Тогда уж лучше не начинать. Короче, лозунг: «Не можешь – не
начинай!» Хотя… можно начать и не кончить – и все равно всем будет нормально!
(Смеется.)

По 400 грамм

(Входит официантка.)

- А я два часа
назад заказывала «Пармезан». Он что, куда-то вышел? (Официантка извиняется и
обещает непременно разобраться.) А как, кстати, вас зовут?

О.: Инна.

- Вы замужем?

О.: Нет.

Е.П.: Тогда немедленно заберите, пожалуйста, отсюда вот этого вот мужчину (показывает на
фотографа Ясногородского) и увезите его… в Нижние Мамыри!» (Через
десять минут приносят тарелку с «Пармезаном». Он оказывается мягким, безвкусным
и слишком желтым.)

Е.П.: Это же не «Пармезан»… Я думаю, даже ты (показывает на
Левковича), относительно мелкая буржуазия с Бабушкинской, понимаешь, что
это ни фига не он. (Низко склоняется над диктофоном и произносит размеренным
дикторским голосом:) Дорогие товарищи читатели! Дело в том, что мы некоторое
время назад заказали себе на закуску к дешевому виски дорогой сыр «Пармезан»,
недальновидно надеясь на Parmigiano Reggiano или как минимум на Grana Padano,
которые делают наши итальянские друзья. Вместо этого нам подали удивительный
литовский Parmigiano. В самом начале нашей встречи парни из Rolling Stone предупредили
меня, что нецензурные слова они из интервью убирать не будут. Как вы могли заметить,
я была очень аккуратна с ними. Но тут – уж простите, дорогие читатели…
Короче, литовцы! Ваш «Пармезан» – это полная х**ня! Запомните, б**дь, «Пармезан»
делают только итальянцы! А эту х**ню делаете только вы и еще завод сычужных
сыров города, б**дь, Смоленска!

Источник: NewsMusic.ru

Благотворительный концерт в поддержку фонда пройдет 22 апреля на одной из самых масштабных концертных площадок г. Москвы – ГЛАВCLUB ДК Горбунова. Телеверсия концерта выйдет на 5-м федеральном канале 1-2 мая длительностью два часа.

Но сначала хочется расспросить Ирину Богушевскую про идею продавать через интернет свои ринтоны и минусовки, озвученное 1 апреля.

- Ирина, я вот чего угодно от вас ожидал. Но что вы откроете бутик своих минусовок – никак не мог ожидать. Это все первоапрельские шутки?

- Сказка ложь, да в ней намёк… Я давно обдумывала идею интернет-площадки, где можно было бы раздавать и/или продавать свои записи. Первоапрельское объявление было отличным способом в игровой форме протестировать некие важные для меня вещи. Ну, и имея на руках фонограмму песни «Эти большие волны», на самом деле изготовленную моей группой по особому заказу, было бы грех не придумать вокруг этого какую-нибудь фишку. За секунду родилось название «Музик-Бутик», – и теперь мне пишут в комментах, что эту идею собираются свистнуть. Значит, хорошая!

- Она прекрасна! Потому что такие сайты, как «Круги», давно уже продают музыку напрямую. Но вот минусовки и рингтоны – этого же хотели многие ваши поклонники. А где их найти?

- Да, я сама пользовалась услугами «Кругов». Но личный магазин исполнителя и возможность заказать для себя абсолютно уникальную штуку, сделанный по заказу рингтон – это другое. Это не супермаркет. Это маленькая лавочка, где именно тебе всегда рады.

- А что за история с фонограммой «Эти большие волны»? Откуда появилась идея ее изготовить?

- Идея была не наша, а заказчиков. Но, поскольку мы гарантировали им полную конфиденциальность, я не могу об этом рассказывать. Что я могу сказать, так это то, что моя группа была в восторге от этой работы. Они пришли в студию, транспонировали хорошо знакомую песню, даже творчески развили свои партии, – это слышно, – и заработали.

Ирина Богушевская

- Как далеко вы пойдете с этим «бутиком»? Вы действительно будете записывать со своими музыкантами рингтоны и минусовки? Или это разовая акция?

- Самое смешное, что на нас действительно посыпался вал запросов! И это прекрасно! Что может быть приятнее для музыканта, чем мысль о том, что люди всегда хотят носить с собой его музыку, петь его песни?

Для того, чтобы этим постоянно заниматься, сначала надо все-таки организовать площадку. Я непременно об этом подумаю.

- Вы уже организовали «Детскую» площадку. Что-то даже не припомнить, когда известные артисты принимались играть в детских спектаклях. Зачем?

- «Детская площадка» – не спектакль, но театрализованный и интерактивный концерт для детей (и родителей). Мне давно хотелось попробовать делать что-то для детей. Слава Богу, у меня есть все возможности для самореализации – но в этом случае я работаю только на себя, на свое имя. А мне захотелось отдавать. Может, это как-то не так звучит, – но финансовый интерес в этом проекте для меня на последнем месте.

- Интересно было петь детские песенки?

- Это не просто детские песенки – это песни Андрея Усачёва, которого я на полном серьёзе считаю таким же классиком, какими когда-то были Маршак и Заходер. Это очень умные, тонкие притчи, – и притом они дико смешные, притом в таком, британском духе. Удивительное сочетание, и много возможностей для актёрской игры. Да, это безумно интересно – хотя, как выяснилось, мне многому ещё предстоит научиться.

- Можно ожидать, что они выйдут отдельным альбомом?

- Я мечтала бы об этом, и сделаю все, что от меня зависит, для того, чтобы это произошло. Честно сказать, мне не очень нравится, как это все было аранжировано и записано раньше. Я вообще терпеть не могу химических звуков – особенно когда речь идёт о детских ушах. Дети же все записывают сразу в подкорку – поэтому ответственность очень большая. Все будем играть только живьем.

- 22 апреля пройдет второй концерт в поддержку Доктора Лизы. Вы были и на афише первого концерта…

- Мы не смогли принять участие в первом концерте. В январе прошлого года прямо на сцене рижского Дома Конгрессов (1200 зрителей) у меня отказали связки. Я не помню, каким чудом дотянула до финала. Это был просто шок. И первое, что я сделала, вернувшись в Москву, – сообщила организаторам, что я распустила группу и прекратила выступать на неопределенный срок. Я очень злилась, когда выяснилось, что мое имя всё-таки будет на афишах.

В этом году, слава Богу, у нас все хорошо, мы активно работаем – и конечно, я с удовольствием сейчас сделаю то, чего не смогла тогда. Этот фестиваль организовывает Лена Погребижская и ее замечательный директор Оля Данова.

- Почему же сама Погребижская не участвует в этот раз?

- Думаю, этот вопрос стоит адресовать непосредственно ей. Но в любом случае, мне важно, что они тратят на это немыслимое количество сил, времени и нервов. Наверное, сейчас в нашей стране это, в самом деле, единственный способ выжить – просто помогать друг другу.

- Вы знакомы с Доктором Лиза лично? Каковы впечатления? Кажется, она довольно уникальный для нынешней медицины человек.

- Нет, я лично с ней не знакома. Я узнала о ней через свою френд-ленту в ЖЖ. И человек она действительно уникальный. Не знаю, где она берет силы на свою работу. Я не физические силы имею в виду, хотя и они тоже не безграничны. Но я никогда не смогла бы заниматься этой деятельностью. Знаете, я потеряла обоих родителей от рака, – и я заставить себя не могу лишний раз прикоснуться к этой теме. Зайти в больницу, например. Это дико больно! Я провела в этих больницах столько отчаянных часов, столько в них плакала. У меня нет сил лично ухаживать за смертельно больными людьми. Поэтому я буду делать то, что смогу: петь для того, чтобы им помочь.

- Можно сказать, что у вас именно сейчас началась счастливая полоса в жизни? Вернулся голос, начались концерты и даже вернулись ощущения запахов, как вы написали в своем ЖЖ.

- Голос вернулся ко мне почти год назад – но вот это ощущение, что хочется вернуться на сцену, оно не возвращалось ещё очень долго. У меня было какое-то мощное переутомление, я так себя загнала, что в какой-то момент то, о чём я так мечтала – выходить на сцену и петь – стало просто пыткой.

Ну, и я дала себе слово больше никогда не загонять себя в это беличье колесо. И пока что пытаюсь соблюдать некий баланс… Правда, я планирую все-таки дописывать и издавать «Шёлк» – а это значит, что впереди опять большая-большая пахота.

- Когда же наконец-то выйдет «Шёлк»?

- Там осталось дописать четыре номера и свести материал. Вроде бы ерунда. Но сколько всего должно совпасть для того, чтобы все случилось! То у меня голос пропадал, то, когда он вернулся, у наших спонсоров начались некие проблемы… мистика, да и только. Я хотела бы выпускаться осенью – посмотрим, может, в этот раз все совпадет?..

Вадим ПОНОМАРЕВ, «Новости шоу-бизнеса NEWSmusic.ru»

За съемками Кристины наблюдал ее муж Михаил Земцов, чуть позже подъехали сыновья Никита и Дени, который гонял по студии на новомодных кроссовках-роликах, а в перерыве, когда мама выходила из кадра, вместе с ней за обе щеки уминал горячие блинчики, которые повар готовил недалеко от гримерки певицы.

- Кристина, сами придумывали себе образ для клипа?

- Новая прическа – это всегда состояние души, – рассказывает “КП” певица. – Чуть взбалмошная, чуть романтичная, не без гламура, естественно. В этом вся моя сущность – с виду строгая, но в голове может быть нечто! (Смеется.)

- Многие говорят, что в ваших песнях все больше превалирует западный стиль. Не планируете записать что-то на английском?

- Зрителям, перед которыми я выступаю, не нужно, чтобы я пела по-английски. Выдвигаться же как западная певица не собираюсь.

- А как же «Евровидение», на которое вас давно уговаривают поехать?

- Поезд ушел. Желания нет. Я не люблю конкурсы и экзамены.

- Сегодня на съемочной площадке с вами Никита и Дени…

- Старший сын приехал из Америки (Никита учится в Нью-Йоркской киноакадемии. – Ред.) на день рождения своего отца Владимира Преснякова и бабушки. А младший сегодня был с подружками в кино, ходил на мультик «Как приручить дракона», а потом приехал меня навестить.

- 15 апреля – день рождения вашей мамы Аллы Пугачевой. Уже выбрали ей подарок?

- В этот день я буду на гастролях, но мама не обижается. Такова наша профессия. Я стараюсь дарить ей или какие-то украшения, или очередной балахончик (смеется). Мы знаем, что этот фасон у нее любимый. Никита, наверное, песню подарит, а Дени – стишок.

Источник: NewsMusic.ru

Витас провел несколько дней в Киеве, где снял социальное видео «Мама и сын».
Несмотря на заявленную ранее информацию о том, что на все вопросы СМИ ответит
сам артист, надежды оказались тщетны. Приветствие, короткая справка о клипе,
пожелания «всего хорошего» от Витаса, ну, а дальше догадывайтесь сами.

E-motion решил не ждать откровений от Витаса и обратился непосредственно к
продюсеру Сергею Пудовкину.

- Поведайте, над каким клипом работали в Киеве?

Сергей Пудовкин: Мы заканчиваем съемки видеоклипа, который сняли совместно с
несколькими компаниями. Авторский клип Витаса – интернациональный, после съемок
работа будет представлена на «Экспо-2010». Клип имеет тройное, даже пятикратное
значение. Его будут показывать во всем мире, очень приятно, что Украина, в
частности, Киев, имеет такие ресурсы и возможности, творческие и технические,
чтобы выйти на международный уровень.

- Расскажите коротко о сюжете клипа.

Витас: Песня – это маленькая жизнь, посвященная трагедии, которая произошла в
2008 году в провинции Сычуань, в Китае. Она потрясла весь мир – сотни тысяч
погибших, страшное землетрясение разрушило не только деревни, но и множество
судеб. Мобильный телефон, который находился у маленького мальчика, оказавшегося
под завалами, был единственным средством связи с мамой. SMS-переписка
продолжалась между ними почти два дня, пока не сел телефон. Два дня такого
общения помогали мальчику не сойти с ума в кромешной тьме. Малыш, к сожалению,
не выбрался на поверхность, остались только пронзительные слова, посланные сыном
и матерью. В память о трагедии, о страшном землетрясении я написал
песню-посвящение. Мне кажется, нам всем нужно задуматься над тем, что каждая
минута, прожитая нами, очень дорога. Я хочу, чтобы у каждого человека были живы
и здоровы близкие люди, чтобы каждый день мы возвращались домой, где нас любят и
ждут.

- Как прошли съемки?

Витас: На протяжении трех дней работа проходила в очень дружеской, теплой и
профессиональной атмосфере. Мы надеемся, что встретимся вновь. Хотелось бы
добавить: огромное спасибо, мои дорогие, что вы остаетесь со мной.

- Витас – редкий гость в Украине, почему для съемок выбрали нашу столицу?

Сергей Пудовкин: На самом деле, очень мало творческих людей, которые могут это
реализовать с точки зрения песни, текста и видео. В Украине, слава Богу,
подобные ценности любят, понимают и уважают. Мы, честно говоря, даже не
сомневались, куда ехать работать. В данном случае я работаю с людьми, которые
являются партнерами по моим мыслям. На мой взгляд, развлекательный жанр с точки
зрения эксплуатации – это самый простой, быстрый и достаточно надежный способ
получить высокий рейтинг. С социальными проектами всегда тяжелее, точно так же,
как петь песни о Родине. То, что я увидел в сценарии и контексте предложения от
украинской продюсерской компании Светозара Богатырева, мне не только
понравилось, но и убедило в необходимости работать именно здесь.

- Если говорить о Витасе как об успешном, коммерческом продукте, он до сих пор
пользуется большей популярностью в Китае, нежели в России и Украине?

Сергей Пудовкин: Честно говоря, пропорции и проценты я никогда не высчитывал.
Думаю, если взять средневзвешенную единицу количества людей, живущих в России,
Украине или Китае, думаю, что интерес к Витасу будет плюс минус на одном уровне.
Есть аудитория, которой нравится Витас. Это аудитория думающая, интеллигентная,
очень уважительно относящаяся к законам сцены. Просто Китай, Япония, Корея – это
страны в нашем понимании и для нашего менталитета экзотические.

- Можно сказать, что популярность Витаса особенная?

Сергей Пудовкин: Я не думаю, что популярность Витаса имеет какую-то особенную
структуру, особенную мощность именно в азиатских регионах. Я бы не делал
какой-то особенный акцент, хотя из российских или европейских исполнителей
никому не удавалось достичь такого уровня интереса в Азии, который есть на
сегодняшний день у Витаса. Один факт продажи 50 миллионов копий, выпущенных в
Китае, попал в книгу рекордов Гиннесса. Витас – самый продаваемый артист в Азии
за все времена. Я никогда не занимался расчетом мощности популярности. Мне
всегда интересно приезжать в Украину, Белоруссию или в Россию, но то, что в
Китае Витас стал национальным событием и социальным явлением – это факт.

- Как оцениваете то, что сейчас происходит в отечественном шоу-бизнесе?

Сергей Пудовкин: Я не хочу говорить об отечественном шоу-бизнесе, если вы
имеете в виду российский шоу-бизнес, мы не относимся к нему. От того, что
происходит в шоу-бизнесе, я удовольствия не испытываю. Ликовать и ходить с
флагом «Я не отношусь к российскому шоу-бизнесу» не буду. Я его, как ни странно,
уважаю, но у каждого в жизни своя дорога. Мы делаем свою работу, на мой взгляд,
честно и самоотверженно в течение 11 лет, в отличие от многих представителей
российского шоу-бизнеса, которые сгорели безвозвратно за это время.

- На ваш взгляд, Витас – желанная персона в российском шоу-бизнесе?

Сергей Пудовкин: Мы в своем жанре чувствуем себя хорошо, потому что мы не
зависим от конъюнктуры, хотя сказать, что Витас является желанным в российских
масс-медиа, нельзя. Сказать, что меня это радует и что я этим горд, не могу. Я
бы с большим удовольствием радовался и смотрел, если бы Витас принимал участие
во всех проектах на российском телевидении. Но, видимо, не в каждом проекте этот
формат возможен. Есть законы, по которым живет шоу-бизнес, я их не комментирую и
не пытаюсь с ними бороться.

- Кто вызывает симпатии из наших звезд?

Сергей Пудовкин: Для меня большое счастье, что Витас может петь такие песни,
мне кажется, это достойно, точно так же, как и творчество группы «Руки вверх»
или Потапа и Насти Каменских. Мне очень нравится их музыка: весело, задорно,
энергично, свежо. Я считаю, это отличный развлекательный жанр, просто Витас в
силу уже сложившейся позиции, актерского дарования, занимает другую нишу. Я же
не могу ему сказать: «Слушай, давай писать песни про чпоки-цоки», – это не
хорошо и не плохо, я в этом смысле благодарен ему за этот жанр, который он
проповедует.

- Ваша позиция повлияла на то, что вы до сих пор не участвуете в «Евровидении»?

Сергей Пудовкин: Заявлять, что мы от него отказываемся, я бы не стал
однозначно. В свое время мы отказались от «Евровидения». Знаете, «с волками жить
– по-волчьи выть». Есть определенный жанр, все-таки «Евровидение» – это
европейский формат, ты должен приходить туда с определенным, понимаемым песенным
багажом, если ты хочешь иметь успех. Я не думаю, что Витас в этом плане
находится на уровне «Евровидения». Хорошо это или плохо, ответить сложно, но,
наверное, было бы лучше, если бы артист мог во всех жанрах работать: и в балете,
и в хоккее, и в футболе, еще и в «Евровидении» принимать участие.

- Многие поклонники интересуются, а какие увлечения у Витаса, как он проводит
свободное время?

Сергей Пудовкин: Конъюнктурно подавать его личную жизнь я не хочу. В этом
смысле каждый человек и артист имеет право на свободу слова и свободу своих
интересов, личных и нравственных. Мы никогда никому не навязывались и никогда ни
за что не агитировали. Я очень благодарен украинскому зрителю за то, что мы с
турами были уже 8 раз. Вот это для меня является самым лучшим регламентом и
свидетельством того, что наша работа интересна. Рассказывать о своем досуге,
наверное, кому-то интересно. Я надеюсь, Витас в первую очередь интересен своими
песнями, голосом и музыкой и своим отношением, которое он высказывает зрителю на
протяжении 11 лет. Иногда это каторжная работа, иногда сложная, выматывающая –
это и есть наш досуг, наша жизнь.

- На ваш взгляд, в чем успех Витаса?

Сергей Пудовкин: Успех – это не 50 миллионов проданных дисков, не съемка с
Томом Крузом и дальнейшая кинокарьера Витаса, это возможность столько лет
приходить к своему зрителю и видеть аншлаговые концерты. Вот это дорогого стоит,
а на рейтинги и хит-парады я как плевал, так и плевать буду. Сейчас уже даже не
плюю, слюны жалко. (смеется)

- Расскажите немного о киноработах Витаса.

Сергей Пудовкин: Витас снимался в фильме «Мулан», который уже полгода является
лидером кинопроката в Азии, кассовые сборы сопоставимы с успехом «Аватара».
Правда, пока фильм не выходил за пределы азиатского региона. Режиссером
следующей работы будет Джон Ву, известный по работам «Миссия невыполнима»,
«Сломанная стрела». На данный момент утвержден бюджет, согласован сценарий
фильма Flying Tigers («Летающие тигры»). Это военная драма, посвященная
трагическим событиям Второй мировой войны. Есть две главные роли, два летчика,
два друга – Том Круз и Витас. Через два месяца Витас вылетает в Гонконг, где
пройдет первая часть съемок, потом мы переедем в США завершать съемочный
процесс. Не буду строить планов громадье, поживем – увидим. Витасу очень
интересно кино, он искренне счастлив работать в этом жанре. Понятно, что главное
его призвание – это сцена и песни, но кино остается важнейшим из искусств.
Приятно, что он вышел на такой уровень.

- Ваши пожелания?

Витас: А напоследок хочу обратиться к представительницам прекрасного пола,
которых я просто обожаю. Дорогие, удивительные, бесценные женщины, хочу, чтобы
вас безмерно любили, уважали, ценили вашу красоту, а самое главное – хранили вам
верность. Знайте, вы – бесценное счастье на Земле. С предельным уважением и
искренней любовью, ваш Витас.

Источник: NewsMusic.ru

Однако, дав уже два концерта в Москве, он доказал, что его проект «МП-Три», скорей всего, займёт заметное место на отечественной рок-сцене.

«Новости шоу-бизнеса NEWSmusic.ru» встретились с Александром Конвисером для того, чтобы узнать больше о его новом проекте «МП-Три», и обсудить современный шоу-бизнес.

- Расскажите для начала, о том, как вы после раскола «Бригадного подряда» делили репертуар и решали, какие песни исполнять вам, а какие им?

- Я поставил для себя ограничение: я не пою песен, написанных участниками группы, даже если они мне очень нравятся.

- Прошлый год был трудным для российской рок-музыки. Это означает, что рок стоит на гране перемен? Что вообще происходит с нашей музыкой?

- А чем он был тяжёлый?

- Ушла со сцены Агата Кристи, взял творческий отпуск «Наив», раскололся «Бригадный подряд».

- Агата Кристи – это одна из моих самых любимых английский писательниц, и она никуда не уходила, а продолжает существовать едино.

- Наив?

- Надеюсь, что будет ещё выступать и радовать нас своим творчеством. Каждый год люди встречаются, влюбляются, женятся или расходятся, и я бы не стал искать здесь какие-то социологические закономерности или же связывать это с кризисом.

- Как вы думаете, будут ли проводить параллели между вами и Чачей Ивановым, ведь вы оба занялись сольным творчеством?

- Обязательно будут! Не знаю, как Александру Иванову, а мне такое сравнение импонирует, потому что я очень люблю его творчество. Мы с ним много разговаривали о наших дальнейших планах, одинаково думаем о многих вещах, и я не сомневаюсь, что наши творческие пути ещё пересекутся.

- Ваш новый проект задуман как полная свобода творчества. А как вы вообще считаете, можно ли в условиях современного шоу-бизнеса достигнуть этой свободы, ведь сейчас всё подчинено формату?

- То, что я сказал вчера, может не соответствовать моему сегодняшнему мировоззрению. Настоящей творческой свободы, конечно, не существует: мы все завязаны на мелочах, которые в любом случае связаны с записью, концертами, передвижениями. За всё это надо платить, а то, что связано с деньгами, ограничивает свободу. Но, тем не менее, наверное, любой карьерный рост человека связан с максимальным достижением этого недостижимого идеала – свобода.

От понятий «шоу-бизнес» и «формат» я пытаюсь в своём проекте уйти к чёртовой матери. Слишком часто в последние годы я играл и пел песни не те, которые хотел, а те, которые от меня требовал формат. Специально писать песни, чтобы лучше плавать в шоу-бизнесе, я, конечно, не буду. Я одним глазком на него посмотрел и понял, что мне это не интересно. Но я не сомневаюсь, что по случайному расположению звёзд наши песни будут звучать из всех магнитофонов страны, компьютеров страны и лотков с шаурмой.

- Неофициальное название вашего проекта – «музыкальные проститутки». Это как раз и связано с тем, что вам приходилось продаваться и петь не то, что хотелось?

- Мы называемся «МП-Три», хотя да, где-то вначале проскальзывало название «Музыкальные проститутки». Музыкальная проституция – это то, что окружает нас; это то, чем вынужден был заниматься и я. Это моя рефлексия, диагноз многому, что было в моей жизни до этого года.

- В одном из интервью вы сказали, что слушать качественную поп-музыку вам интереснее, чем некачественный рок. А что такое для вас качественная «поп-музыка»?

- Я не понимаю разницы между понятием поп и рок. Поп-музыка – это музыка, которая популярна. Рок-группа «Король и шут» гораздо более популярна, чем поп-группа «Рефлекс». Где найти это различие? Наверное, как раз в свободе, в возможности петь и играть то, что хочется. Мы говорим сейчас больше о форме, мы привыкли к тому, что есть определённые гармонии и наборы инструментов, характерные для поп-музыки, но ведь чем считать, например, Depeche Mode? Если я слушаю музыку (а это бывает редко), то я не смотрю на то, к какому направлению она относится. Музыка должна нравиться, должна трогать, должна быть хорошей.

Я люблю раннее творчество Агутина, уважительно отношусь к Максу Леонидову, могу послушать поп-группу «Уматурман», из иностранных – Pet Shop Boys. Всех не перечислишь, а обижать никого не хочется: вот я сейчас забуду назвать Pet Shop Boys, а они потом обидятся, что я их в интервью не упомянул. Есть удивительно талантливые стихи у поп-музыкантов и есть совершенно бездарное штампование эмоций в рок-тусовке. А шоу-бизнес нигде ничем не отличается: и там, и здесь этот мирок довольно гаденький.

- Сейчас многие говорят о том, что панк-рок умер. Чача Иванов, напротив, считает, что панк будет жить вечно, так как это мир, в который люди приходят для того, чтобы сбросить с себя все маски, прыгать на одной ноге, ругаться матом и так далее. Вы согласны с тем, что именно из-за этого панк-рок будет жить?

- Я не специалист в панк-роке и вообще ни в каких музыкальных течениях. Я не понимаю, что такое панк-рок. Для меня это больше восприятие жизни, и мы почему-то взяли за основу этого восприятия мат и выпивку. Нет, для меня панк-рок совершенно с этим не ассоциируется и я пытаюсь убежать от этих штампов. Можно где угодно ругаться матом. Если ты плохо выглядишь и на каждом углу материшься, то автоматически приравниваешься к панк-року?

Любые рамки любых направлений больше нужны людям, продающим музыку. Им же надо определять, где на прилавке баранина, а где крольчатина. Эти направления необходимы для молодёжи, для потребителя, потому что молодёжи надо находиться в обществе себе подобных, надо иметь какую-то группу рядом с собой, которая будет так же одеваться, слушать таких же исполнителей, и панк-рок для этого удобен.

Но вот разве то, как Чача спел «Воспоминание о былой любви» – это панк-рок? Для музыкантов вообще прилепляться к какому-то направлению нужно тогда, когда они либо начинают только свой путь и должны как-то отвечать на вопрос, какую музыку они играют, либо же для музыкантов, которые зависят финансово от того, что они делают, и поэтому им нужен штамп в паспорте: «я играю панк-рок». А художникам в истинном смысле этого слова в любых рамках становится тесно, причём речь идёт не только о музыке. Возьмём русскую литературу: во всех этих “измах” остались люди, которых мы не знаем, а Маяковский понял, что ему тесно в футуризме; Есенин плевать хотел на имажинизм, то же самое можно сказать и про Ахматову. Талантливый человек всегда выходил за рамки и становился известным, а тех, кому было спокойно и тепло в “измах”, мы сейчас не помним. Кто такой Анатолий Мариенгоф? Просто труп Есенина.

- Давайте немного поговорим о филологии. Сейчас очень многие музыканты предпочитают петь на английском языке. Оправдание у них обычно такое: «Наша музыка не сочетается с русской фонетикой». Как вы к этому относитесь, будучи и музыкантом, и филологом?

- Я понимаю этих людей, но я с ними не согласен. Западничество всегда присутствовало в нашей стране, но я считаю, что если ты играешь в кабаке для жующей публики, то можешь петь на английском, но чтобы серьёзно заниматься музыкой, надо не просто знать язык, на котором поёшь, а думать на нём. А насчёт фонетики… Это просто оправдание. Рок-музыкант, живущей в нашей стране, должен петь на русском языке, на прекрасном и красивом. А те, кому не хватает фонетики, пусть больше читают, причём вслух, стихи. А вообще пусть каждый делает то, что ему нравится. Никто не запрещает.

- Ну и последний вопрос. Как посоветуете проводить время, чтобы не получалось постоянно, что «девчонки были глупыми, а пиво было кислым»?

- Рецептов не существует. Надо сказать, что лирический герой этой песни говорит не о качестве пива и не об интеллекте девушек. Это демонстрация полосы в жизни, когда кажется, что всё не так и всё не то. Я уверен, что эти девчонки прекрасны и умны, и пиво совершенно чудесное, просто надо, чтобы этот этап закончился, и мой герой ещё раз попробовал это пиво и ещё раз встретил этих девушек. Время надо проводить хорошо. Надо стремиться не делать того, чего не хочется. Надо пытаться общаться с людьми, которые тебе приятны, чьи мысли ты разделяешь. Жить надо любовью, тогда и пиво приобретает удивительные оттенки волшебного солода. Жить не ненавистью, не искать оправданий.

Хотя это всё недостижимые идеалы. В любом коллективе люди больше заняты ненавистью, сплетнями, отсюда все войны и конфликты. Большинство людей будут общаться не с теми, кто им нравится, а с теми, кто не нравится. Будут хамить, грубить, вступать в конфликты. Я стараюсь достичь того состояния, которое позволит мне оградиться стеклянными стеночками от всякого говна.

Юлия ШЕРШАКОВА, «Новости шоу-бизнеса NEWSmusic.ru»

24 марта в Воронеже выступила легендарная группа «А-Студио». В местном ДК 50-летия Октября был аншлаг. Это порадовало и самих музыкантов. Выйдя на сцену, солистка коллектива Кети Топурия сказала:

- Хорошо, что у нас такой большой концерт, а не корпоратив. К сожалению, больших концертов стало мало.

После чего Кети спела песню с нового альбома, который музыканты презентуют в конце апреля.

После концерта лидер группы «А-Стадио» Байгали Серкебаев ответил на несколько вопросов «Новостей шоу-бизнеса NEWSmusic.ru».

- В этом году у вас намечен тур по Германии вместе со Стасом Пьехой. Почему именно с ним?

- Дело в том, что концертный директор Стаса когда-то работал у нас. Он позвонил и предложил совместные концерты в двух отделениях. Будем выступать не в клубах, а в концертных залах.

- Сегодня на концерте вы поздравили своего звукорежиссера Евгения с днем рождения. У вас принято отмечать такие события всей группой?

- Конечно, сейчас поедем в гостиницу, поужинаем вместе и поздравим его. А подарок уже подарили – это самая популярная музыкальная программа для компьютера Apple Logic Studio. Надеемся, он с ней что-то сделает. Это полезная для него вещь, у Евгения есть своя студия.

- В интернете много сообщений про Кети Топурию, вашу солистку – даже больше, чем про весь ваш коллектив. Вас это не смущает? Нет ревности?

- Напротив, это же хорошо. Значит, мы популярны. Кети – молодая, красивая и эффектная девушка. Есть много людей, которые мечтают с ней познакомиться. Ей всегда будут приписывать какие-то романы. …Остальные ребята из «А-Студио» не любят показывать свою личную жизнь.

Байгали Серкебаев

- Про Кети писали, что она делает ремонт в новой квартире. Уже побывали на новоселье?

- Она уже закончила ремонт, но не вся мебель еще пришла. Когда пойдем к ней на новоселье, спросим, чего ей не хватаем и подарим. Может, люстру, может «плазму» подарим.

- Ваши поклонники называли собственных детей и Кети, и Байгали. Как-то еще нестандартно они проявляли свою любовь?

- Из ряда вон выходящего ничего не было. А это очень трогательно и серьезно одновременно.

- Вы даете Кети какие-то советы? Может, рекомендуете какие-то сценические приемы перенять у именитых артистов…

- После каждого концерта мы обсуждаем, что было плохо, что хорошо. Кети не так давно на большой сцене. Мы много работали в клубах и на закрытых вечеринках. На большой сцене, на кассовых концертах, все немного иначе. Мы говорим Кети, что не надо торопиться на сцене. Говорим, если люди хлопают, значит надо стоять и ждать, купаться в овациях. В Воронеже был теплый прием… Кассовых концертов не так много, а здесь люди приходят на твой концерт, слушают музыку, знают песни. Это радует!

- Кети сказал со сцены, что ей надоели корпоративы…

- Имеется в виду то, что у корпоративов есть свои минусы. Празднует, например, свое 50-летие мясоперерабатывающая компания. Из руководящего состава 20 работников любят «Depeche Mode», 12 – «Deep Purple», 3 слушают Лепса, несколько Пугачеву и несколько – нас. На кассовых концертах все идут именно на нас.

- Есть в вашем коллективе какой-то ритуал, который вы повторяете из раза в раз перед выходом на сцену. Может, молитесь или медитируете?

- Нас главный ритуал – это саундчек. На площадке мы выстраиваем звук. У нас расширенный состав, есть приглашенные музыканты. Надо, чтобы в каждом мониторе было комфортное звучание. Потом мы смеемся, переодеваемся, пьем чай и идем на сцену. Один, раз, правда, про Кети забыли. Она была в гримерке, переодевалась, а мы начали играть. Она быстро сообразила, взяла радиомикрофон и стала петь из гримерной комнаты.

- Вас не звали поучаствовать в «Евровидении»?

- Нам предлагали, но мы отказались, потому что все конкурсы заранее спланированы. Участвовать в этих интригах – это не для нас.

Иван ТОЛСТОЙ, «Новости шоу-бизнеса NEWSmusic.ru»

Фото – автора